Чулымские повести

— Кто такие?!

— А вы кто такие…

— Она ишшо говорит! Счас узнаешь кто…

Варя, конечно, боялась разбойного люда — немало варнаков развелось в эти трудные годы, замерла, но услышав «документы давай» — обрадовалась: это мужики от властей, а бумаги у нее в порядке. О том, что Кольша без документов в эти первые минуты встречи с незнакомцами как-то забылось. Это уж потом она себя укорила: во-от, своя рубашечка ближе к телу…

Мужики преградили дорогу, стояли, широко расставив ноги, по-хозяйски. Маленький взял ружье наперевес.

— Охотники за скальпами?! — подвернулись Варе словца из прочитанной книжки, что недавно давал ей прочесть старый учитель. — А эту берданочку-то убери, а то испугаюсь…

— Че-ево?! — длинный, заросший черной щетиной, подошел и ухватил Варю за лацкан жакета. — Стоять! Не темни, мы ить на службе. Сказано русским языком: подавай документ!

Варе окончательно стало ясно, кто это перед ней: ловцы беглых мужиков! Комендатура нарядом послала сторожить на дорогу. Она уже слышала и о таком «активе» комендантов Причулымья от того же Ганюшки, который побывал тут, на Сусловском, конвойным своих деревенских.

Заговорила нарочито по-свойски, с улыбкой.

— Вы что так грубо, ребята? Идем проведать своих ссыльных, выполняем задание сельсовета. Возьмем характеристики, кой-кого вернем домой… А документ есть, вот справка, неуж без справки!

Длинный согнулся, заглянул в бумагу, которую Варя из рук не выпускала. Бойко доложил своим:

— Печать зна́тка, буквы четкие…

Старший, с ружьем, дотошничал, жадными глазами шарил по мешку.

— В сидоре что?

— Мы — сухарники. Но, мужики… Там, за Чулымом, говорят, не шибко-то. Уж извините!

Ловцы поскучнели лицами. Длинный шагнул к Кольше.

— А ты чево, руки отсохли. Какая у тя бумага?!

Кольша побледнел, сникла, было, и Варя. Заторопилась со словами:

— Братан со мной идет. Справка его в мешке.

Мужик с ружьем хихикнул.

— У тебя в кармане, а у нево в мешочке и, конешно, на самом донышке в портмонэ — знаем, слыхали! Ну-ка арш вперед обои, там разберемся!

Шли долго. Охранники месили грязь следом, разговаривали громко, не выбирая слов. Длинный рассказывал, Варя невольно прислушалась — что-то разом заржали служаки.

— Сбежал он со своей черноокой раз — поймали, второй раз тайгой попер, в третий раз попал на мушку. Привели, комендант и спрашиват:

— Ты что все бегашь из ссылки?!

А он, цыганска морда, скалит зубы и отвечат:

— А-а-а, гражданин начальник… Ты вспомни, дорогой. Батюшка Сталин вон сколь разов из ссылки бегал, да каким большим человеком стал![27]

Варя поулыбалась — чего только не наслушаешься в дороге, на что только не насмотришься. И сама себе такого наговоришь, о таком передумаешь, что после диву даешься. Она принялась ругать себя: дать бы сразу по сухарю этим мужичкам, авось заткнулись бы и отпустили. А лучше того сунуть на бутылку «рыковки». Конечно, страшного ничего нет — справка у нее из сельсовета в полном порядке. С Кольшей хуже. Да, чистый бланк есть в заначке в том непотном месте, да ведь где же тут, на тракте, сейчас вот чернил и ручку достанешь. Что может быть… Вдруг начнут выяснять личность парнишки, вдруг разослана из Красноярского края та судебная бумага с приговором… А пока — посадят в кепезовку, не то погонят прямиком отсюда на принудработы… Тащиться дальше одной — не хочется! Да и как бросить Кольшу — пропадет! И навсегда висеть ему на ее совести…