Спаси нашего сына

— Кто и как ее похитил?

Говорить ему неприятно, желваки на щеках двигаются, но, все же, в этой ситуации он зависит от моего решения. И поэтому, поборов внутренних демонов, Арслан медленно говорит:

— Карина скрывала от меня своего ребенка. Я узнал о том, что у меня есть дочь от похитителей. Несколько дней назад, а потом появился ты. Пока искал информацию для тебя, натолкнулся на зацепку.

— Сколько ей?

Не знаю, зачем мне нужна эта информация, но спрашиваю.

— Лее должно исполниться два в октябре. Я ни разу еще ее не видел.

— Черт…

Ему все-таки удается пробить брешь в моей броне, уверенность, с которой я собирался дать ему отворот-поворот, тает. Я не Ева, но и не зверь, в конце концов.

— У Леи тоже есть мать. И она с ума сходит столько дней без ребенка.

— Чего они от тебя хотят?

Он так смотрит на меня, что я понимаю: ответа не будет. Да и не так это уже важно.

— Я понял тебя.

Еще немного времени, вот чего мне так не хватает. Сажусь в кресло, пытаюсь упорядочить мысли, просчитать все варианты наперед, но все это — бесполезно. Никогда не знаешь, на чем оступишься. Только риски минимизировать надо.

— Времени нет, Егор, — Арслан садится на край стола, вытягивая ноги, — я понимаю, что ты боишься за свою женщину. И я уже дал слово, что сделаю все, что смогу.

— Ты же понимаешь, что этого может быть — мало?

— У нее будет такая охрана, о которой может только мечтать наш президент, это железно. Никто не будет знать где она, к тому же, тех придурков, что потрошили квартиру тетки, не составит труда поймать.

Решение дается мне тяжело, но я говорю:

— Хорошо. Хорошо, Арслан, Ева тебе поможет. Но ты дал слово.

— Дал, — кивает он, протягивая мне ладонь для пожатий, — и я его сдержу.

Он смотрит на телефон, отвечает кому-то коротко в сообщении, а потом уже, обращаясь ко мне, — репортеры подъехали, Егор.

— Уже? — вскидываю брови от удивления, — значит, решил за нас все?

Но он только разводит руками, и как бы я не был зол, я его понимаю.

Мне хочется немного времени, чтобы успеть пообщаться с Евой, но его снова нет. Как только в квартире оказывается бойкая репортерша и видеограф с камерой, она снова становится для меня недоступной. Все, что мы успеваем — обмениваться взглядами. Я слушаю, как репортерша задает ей вопросы, подсказывая как лучше отвечать, и все это время Ева точно рассказывает свою историю мне.

Ее тонкий голосок дрожит, она поддерживает обеими руками живот и выглядит сейчас еще младше, чем обычно. Совсем юная, нежная и такая недоступная.

— А потом они пришли ко мне на работу, моя подруга помогла мне сбежать на такси.

— А кто вам помогал? — бросая на меня быстрый взгляд, интересуется блондинка, но я торможу ее:

— Об этом не надо. Ни к чему лишние сведения.

— Как скажете, — легко соглашается она, переводит речь на ребенка и продолжает свой допрос.

Я чувствую себя чужим на этом празднике жизни. За меня все уже организовали и решили, мне это не нравится, но другого, лучшего решения нет. Так бывает, что не всегда инициатива исходит от собственных рук, впрочем, не обратись я к помощи Арслана, всего этого бы не было.