Удержи меня, если сможешь

— Как прошел день? — спрашиваю после того, как Кирилл лег на кровать и, обняв меня за талию, притянул к себе.

— Сложно, — выдыхает мне в затылок.

— У меня тоже.

Молчу, что приходила его мама, и мы с ней поссорились. Опять! Про Настеньку тоже не заикаюсь. Это все временно. Пройдет. Я научусь быть тихой гаванью, куда мой мужчина может возвращаться каждый раз после плавания в открытом море. Я не буду закатывать истерики, как и не буду в чем-либо его подозревать. Требовать от него что-то — ну разве только по очень большим праздникам, например, когда у меня шалят гормоны в красные дни календаря.

Мы засыпаем вместе в обнимку. Стоит Кириллу прижаться ко мне со спины, как из головы улетучиваются все мысли, а потому я проваливаюсь в царство Морфея практически сразу.

Проснувшись утром, готовлю для нас двоих завтрак. Пока Кирилл приводит себя в порядок, я стою возле кухонной плиты. Раскладываю по тарелкам омлет, наливаю в чашки чай.

Его шаги я слышу за несколько секунд до того, как любимые руки оплетают талию, а шею щекочет колючий подбородок Кирюши.

— Не стоило напрягаться, Сонь. Тебе надо больше лежать. Выздоравливать.

— Это утомительное занятие, — вздыхаю. — Надоело.

— Ну… Я что-то придумаю.

Почему-то его «придумаю» ассоциируются с не самым хорошим, но зря. Орлов обещает свозить меня на выходных в лес или другое место, но на природу. Я счастлива настолько сильно, что даже появление Валентины Ивановны не способно испортить мне настроение. Эта женщина точная, как швейцарские часы. В девять утра у нее начинается рабочий день, то есть, она приходит к нам домой и устраивает мне райскую жизнь, чтобы я чувствовала себя как на курорте. Уже не злюсь так сильно, хотя нервы иногда сдают, но тогда я делаю громче звук на телевизоре или просто прикидываюсь спящей. Я могу потерпеть ее два часа, чего уж там.

Сегодня Валентина Ивановна с гостинцами. Принесла мне пирожки с картофелем и грибами. Я удивлена, конечно же. Откуда такое счастье?

— Ешь, София. Поправляйся, — к моей кровати подкатывается небольшой столик на колесиках.

Я хлопаю ресницами, не веря собственным глазам.

— Сколько сахара тебе положить в чай? — спрашивает свекровь, улыбаясь.

— Спасибо, — хочу сказать, я сама, но затем… Чего это я стану лишать удовольствия Валентины Ивановны? Она же хочет заботиться обо мне. Мне не жалко совсем. — Одну ложку.

— Как ты себя чувствуешь? Когда на прием к врачу?

— Через две недели, — подношу ко рту пирожок. Кусаю. Вижу, дамочка ждет похвалы. Заглядывает в мои глаза и ждет, ждет. С трудом проглатываю. Киваю. — Очень вкусно. Спасибо, Валентина Ивановна. Здоровья вашим рукам.

Свекровь цветет и пахнет, а затем уходит на кухню и целый час гремит посудой. Что она там делает? Понятия не имею. Мне кажется, она просто хочет приходить к нам домой, цепляясь за любой предлог. Наверное, следит за мной, чтобы я, такая вся плохая девочка, не испортила ее хорошего мальчика.

Сегодня у меня аншлаг, ведь в скором времени на пороге появляется Анька. Я совсем ее не узнаю. Похудела очень, осунулась в лице…