Владимир Крючков. Время рассудит

Мы далеки от мысли идеализировать достижения советской эпохи и закрывать глаза на имевшиеся серьёзные просчёты. К началу 1980-х годов огромное число проблем накопилось в экономике, к развитию которой возобладал догматический подход. Упор на опережающие темпы роста производства средств производства (так называемой группы «А») привёл к значительному отставанию производства предметов потребления (группы «Б»), что стало сказываться на ухудшении социального самочувствия населения. То, что было необходимо в период создания материально-технической базы социализма, перестало себя оправдывать — нельзя вынуждать людей десятилетиями строить только будущее, довольствуясь ограниченными жизненными благами. Большое отставание наметилось в развитии передовых технологий, электроники, притчей во языцех стали огромные объёмы незавершённого строительства, встречных перевозок, подмена реальных результатов производства «воздушным валом». На обе ноги хромали хранение и переработка сельскохозяйственной продукции, не отвечала элементарным интересам трудящихся система торговли и сферы обслуживания. На промышленных предприятиях с большим трудом пробивали себе дорогу к жизни передовые формы и методы организации труда, отметались как противоречащие самой сущности социализма элементы рыночной экономики.

И всё же даже во всей своей совокупности имевшиеся недостатки не носили рокового характера, ни у кого (в том числе, как мы убедились, и у западных специалистов) не создавали ощущения тупика. В тупик вела деятельность руководящих государственных и партийных органов, в которых с конца 1970-х годов стала преобладать инертность, утрачивалось стремление к новому, передовому. Становилось очевидным, что высшему эшелону власти уже не под силу реализация несомненных преимуществ социалистического строя и возможностей огромного хозяйственного потенциала страны.

Ни для кого не секрет, что основной цементирующей силой политической системы Советского государства являлась КПСС, чья руководящая роль в обществе была закреплена Конституцией СССР. Но роль эта партийным кадрам не давалась вместе с партбилетом — её нужно было доказывать делами. Однако экстенсивный рост численности КПСС, который ошибочно рассматривался как свидетельство авторитета партии и укрепления её связей с народом, привёл к тому, что в неё затесалось много случайных людей, для которых партийный билет был всего лишь пропуском к руководящим должностям, средством достижения личных целей. Постепенно размывались присущие КПСС нравственные императивы, позволявшие говорить о ней как о действительно передовой части общества, способной вести за собой широкие массы. По тем, кто засорял партию, дискредитировал звание коммуниста, судили об остальных — честных и преданных своей стране партийцах, составлявших основную часть КПСС.

Партия стремительно теряла опору во всех слоях населения, которое в большинстве своём уже давно перестало верить парадным лозунгам и призывам. Её поразила самая страшная болезнь компартий, чреватая летальным исходом, — утрата реальных связей с народом. У значительной части партийных руководителей притупилось восприятие нового, ощущение переднего края, на котором привыкли находиться партийцы предшествующих поколений, терялось умение принимать решения и действовать в неординарных и экстремальных ситуациях.

Формирование новой партийной плеяды (или «элиты», как сейчас модно говорить) проходило в тягучее время, когда основные процессы в обществе развивались без резких колебаний, скорее в силу инерции, все противоречия сглаживались, а острые проблемы, которые ставила жизнь, обходились стороной. Когда же пришла пора ответить на вызовы времени, партия пребывала в растерянности.

Думается, что именно здесь следует искать ответ на вопрос, почему КПСС оказалась неспособной противостоять разрушительным действиям команды Горбачёва. Нет ничего удивительного и в том, что партия проявила полную беспомощность в период дискуссий в обществе, поставивших под сомнение правомерность её идеологической и политической монополии, и, особенно, после марта 1990 года, когда 6-я статья Конституции, закреплявшая руководящую роль КПСС в советском обществе, была отменена.

Но самое трагическое заключалось в том, что в переломные для истории страны годы значительная часть народа, потерявшая веру в партию, от неё отвернулась, пошла на поводу у различных мастей политических авантюристов и дельцов, всплывших на мутной волне перестройки. Знаменитый разведчик Джордж Блейк, который в своё время стал сотрудничать с советской разведкой исключительно по идейным мотивам, в книге воспоминаний «Прозрачные стены», касаясь причин крушения социализма в СССР, пришёл к выводу: советский народ к коммунизму оказался не готов[141].