Огонь в итальянском сердце

Он забрал меня всю.

Ничего не оставил, кроме девственности.

— Тебя, наверное, заждались на работе, — оторвавшись от моих распухших губ, с улыбкой замечает Маркус.

Я так очарована им, что могу только смотреть, как подрагивают пушистые ресницы. Пусть Ферраро обнимает меня вот так всегда. Пусть это длится… как можно дольше.

— Наверное, — произношу охрипшим голосом.

Не представляю, как вообще удалось выдать хоть что-то.

— Ну и пусть? — подсказывает с надеждой Марк, поглаживая бедро.

Я снова съеживаюсь от удовольствия и закатываю глаза.

— Ну и пусть, — соглашаюсь на выдохе.

Я лежу на боку, как и он. Маркус целует меня в волосы, а затем чувствую его улыбку, когда меняет нашу позу так, что я оказываюсь на спине, а сам, как и раньше, ложится сверху. Открываю глаза, глядя, как он действительно — Боже мой! — трясущимися пальцами пытается расстегнуть пуговицу на джинсах. Взяв эту инициативу на себя, ловлю его благодарный взгляд. Маркус тяжело сглатывает, как только я справляюсь с пуговицей, потом веду металлическую молнию вниз. Поймав мой взгляд, он замирает и не роняет ни звука.

В комнате гулко раздается музыка — телефон разражается припевом рок-песни группы Led Zeppelin. Марк всего пару секунд находится в замешательстве, а потом вскакивает с постели. Под подушечками пальцев больше нет ощущения грубой ткани, с которой мы с Маркусом собирались попрощаться, чтобы вдоволь насладиться друг другом. А сейчас он быстрым шагом направляется к невысокому столику, стоящему напротив кровати. На черной поверхности вибрирует телефон. Я не могу смириться с тем, что произошло.

— Который час?! — прежде чем поднять трубку, кричит сам себе Ферраро. — Че-ерт. А-а… Нет… Еще есть время… — рассеяно бормочет и затем отвечает на вызов: — Да, Бланш?

Мое сердце камнем ухает вниз. Возникает чувство, будто оно — снежный ком, соскальзывающий с крутых горных склонов.

Это Бланш. Он, конечно, сказал, что между ними ничего нет, но неужели он думал, что я после этого буду радоваться ее звонкам. Ох, да, она ведь прилетает сегодня в Рим… Когда? Разве не в полдень?

Выискивая в шкафу подходящую рубашку, Маркус плечом прижал мобильник, продолжая с ней разговаривать. Болтать с Бланш и смеяться.

— Нет, никаких проблем… Ну ты же знаешь!

Снова счастливый хохот Ферраро. При других обстоятельствах я бы порадовалась за него, восторгаясь этим потрясающим серебристым смехом. Но в данный момент мне хочется исчезнуть. Я почувствовала себя внезапно ужасно одинокой, как бывает, наверное, когда любимый человек покидает твою жизнь. И хоть Маркус рядом, — стоит лишь протянуть руку, чтобы коснуться, — в то же время он неимоверно далеко.

Да, я ревную, поскольку на мне остался только опьяняющий аромат его поджарого тела, но не он сам. Да, у меня болит душа, ведь я больше не чувствую тепло, которое он дарил мне с такой любовью. Он мне необходим. Я нуждаюсь в нем, но есть кое-какое правило, которое никогда не нарушу, что бы ни произошло — я не унижусь ни перед Маркусом, ни перед другим мужчиной. Я больше не стану отрицать, что могу влюбиться в него так сильно, что будет больно дышать, говорить и жить, но принципы останутся при мне. Они важнее, они олицетворяют мою гордость. Я мысленно готовлю себя к худшему. Пока Марк был со мной, я исключила Бланш из мыслей. К сожалению, она занимает одно из ключевых мест в его жизни. Я могу сделать такие выводы из того, как он разговаривает с ней, как смеется над ее шутками и с какой скоростью готовится к встрече с ней. Покинув спальню и даже не взглянув на меня, Марк, по-видимому, отправился в ванную. Я слышу его веселый беззаботный голос отсюда.