Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Брата как зовут? Мне легче будет разобраться.

— Антоний Габрысь Он проходил в спальню, и, вероятней всего, именно он перевернул там все вверх ногами, но поди докажи теперь — Что докажи? Что был в спальне или что устроил там бардак?

— Бардак.

— Ну а Патрик?

— Время пребывания Патрика в доме Вероники так и не удалось установить Этого человека никто не заметил, никто не затоптал его следы В принципе ему можно приписать все четыре места. Ну а перед двумя названными выше был ещё и четвёртый Пока, к сожалению, его не удалось идентифицировать Я чувствовала, что совсем запуталась во всех этих следах и показаниях свидетелей.

И попыталась разобраться. У меня получилось, что оставшийся неизвестным мужчина был первым, за ним следующий по очереди был брат невесты Антоний Габрысь, а последний — Веслав Копеч. Патрика можно было сунуть в любой промежуток времени между ними. Затем все они, в том же порядке, устремились в заброшенный домик, где потеряли монету и пряжку от брюк. Судя по всему, в это время Вероника была уже убита, значит, убил её первый, тот, который не идентифицирован, как они выражаются. Или Патрик. У Патрика был самый простой мотив совершить убийство: в случае смерти владелицы дома и имущества все это переходило к нему как наследнику.

— Целая процессия убийц, — недовольно пробурчала я. — Есть отпечатки пальцев и следы ботинок — надо было поприжать их!

— Прижимают, — успокоил меня Януш. — Со вчерашнего дня они начали действовать в таком темпе, что даже я удивился. Суди сама. После вчерашнего разговора с тобой в их распоряжении были вечер, одна ночь и один день, сегодняшний. Информацию мне сообщали по мере поступления. Закончилось все сегодняшним вечером, моим приходом к тебе. Что было потом — не знаю. Обещали прислать мне по факсу отпечатки всех следов. Возможно, сегодня ночью кто-либо из подозреваемых в чем-нибудь признается.

— А что говорит Патрик?

— Пока ничего. Его оставили на закуску, как самого подозреваемого.

— Ну спасибо, порадовал. А обысков в их домах ещё не производили? Ведь где-то же должна быть целая куча нумизматических упаковок с монетами. Или одни упаковки, я говорю о подносиках, монеты могли куда-нибудь ссыпать отдельно и хорошенько припрятать.

— Обыски производятся. Ещё не закончили.

Убеждён, что ничего не найдут, времени прошло слишком много, почти полторы недели, достаточно, чтобы ликвидировать и вещдоки, и микроследы. Но знаешь, что-то там у них такое произошло…

— У кого?

— Ну, между этими подозреваемыми. Каждый лжёт как может и каждый чего-то боится.

Это чувствуется. Во всяком случае, я это ясно чувствую, когда знакомлюсь с их показаниями.