Все романы об Эмиле Боеве [компиляция]

— Добрый день, мистер Оливер!

— Добрый день, мистер Питер!

Мужчина откладывает в сторону книгу, окидывает меня дружелюбным взглядом и произносит следующую дежурную фразу:

— Хотите кофе, мистер Питер? Еще горячий.

— С удовольствием.

Мистер Оливер отходит к небольшому столику, стоящему в углу, где возвышается на своем обычном месте стеклянная колба, и через минуту возвращается с миниатюрным подносом, в центре которого красуется большая фаянсовая чашка, над ней и в самом деле клубится пар.

— Сигару, мистер Оливер?

Ритуал требует, чтобы книгопродавец сказал в ответ «с удовольствием», что он и делает без заминки. Я пробую сваренный в пробирке кофе и мысленно сравниваю его с только что выпитым «эспрессо», в то время как мой приятель (правда, с меньшим изяществом, чем мой шеф) снимает обертку со своей «Роберт Бернс» и закуривает.

В этот момент в окошке показывается голова Фрэнка, парнишки, собирающего деньги с клиентов, толпящихся в соседнем заведении.

— Один господин спрашивает, получит ли он скидку, если купит десять номеров «Эроса».

— Вам хорошо известно, Фрэнк, что мы не делаем скидки, — отвечает мистер Оливер. — Постарайтесь объяснить господину, что это не зависит от доброй воли, здесь дело принципа.

— Я думаю, он возьмет их и без скидки, — успевает сказать помощник до того, как исчезнуть.

— Конечно, возьмет, — утвердительно кивает головой продавец. — Но если вы предложите ему купить сочинения Шекспира даже за полцены, он обязательно покажет вам спину.

— Люди не нуждаются в потрясающих драмах, — отвечаю я примирительным тоном. — Сколько угодно таких драм они наблюдают в жизни. Кстати, одна моя знакомая говорит, что если искусство будет походить на жизнь…

— Ну а секс? — прерывает меня мистер Оливер, вынимая изо рта сигару. — Неужели в жизни нет секса? Или все эти безнравственные снимки не делаются с натуры?

— Да, но это инсценировки — одним словом, фальшь.

— Вот именно — фальшь! — довольным тоном говорит продавец книг. — Этим господам нужно не искусство, а фальшь. Все они мечтают о фальшивом искусстве, скажу я вам, сэр, и о фальшивой жизни.

— Две-три минуты он молча курит, потом опять вынимает сигару изо рта и произносит с пафосом, в котором звучат нотки скорби:

— Подумать только: и эти люди — потомки великого Кромвеля!

В это время дверь комнаты распахивается и на пороге появляется горилла, вернее — Ал.

— Вас требует к себе шеф, мистер, — сообщает мне эта человекоподобная обезьяна.

Попутно говоря, с некоторых пор обе обезьяны, Боб и Ал, как и все остальные представители фауны Дрейк-стрит, разговаривают со мной довольно вежливо, насколько это им под силу, и даже вместо издевательского обращения «сэр» прибегают к нейтрально-вежливому «мистер».