Венецианский альбом

Когда принесли еще еды, разговоры стихли. Фуа-гра на тонких узких кусочках поджаренного хлеба, почти прозрачные ломтики сырокопченой говядины, брускетты с тапенадом — все это было вкусным, будоражащим и новым для меня. Я огляделась и увидела, как сверкают в свете развешанных между деревьями фонариков бокалы и надетые на женщинах драгоценности. Трудно поверить, что всего каких-то пару недель назад я была Джулиет Браунинг, школьной учительницей, которая живет в деревеньке и под аккомпанемент передаваемых по радио вечерних новостей ест на ужин сэндвичи с печеной фасолью. Потом мой взгляд остановился на графе Да Росси. Будучи мужчиной в возрасте, он все еще оставался хорош собой. Я обернулась к Генри, который решил завязать со мной беседу.

— Как тебе здешняя еда?

— Великолепная, правда?

— На мой вкус, немножко слишком затейливая. Я бы каждый день ел стейки или рубленые бифштексы, только подавай!

— Значит, ты, наверно, не из богатой семьи?

Он засмеялся.

— Мой отец сам выбился из низов. Он начинал с продажи автомобилей, и дело у него пошло, несмотря на депрессию. Но мама училась в колледже и для детей хотела того же, поэтому я начал изучать бизнес, а потом открыл для себя искусство. Конечно, папа не собирался платить за то, чтобы я учился живописи, пришлось переключиться на промышленный дизайн. Отец думал, что я смогу спроектировать новый автомобиль и мы на этом разбогатеем — ну, знаешь, переплюнем Форда. — Он издал иронический смешок. — А потом я увидел, что можно подать на стипендию и учиться в Европе, и подумал, почему нет? И вот я здесь. Мой старик, конечно, не в восторге, но платит-то не он, так? Я решил, это мой шанс хоть немного повидать мир, прежде чем я на всю оставшуюся жизнь погрязну в продаже машин.

Я посмотрела на его круглое серьезное лицо.

— Разве ты обязан идти по стопам отца?

— Я — его единственный сын. Если не я, то кто со временем его заменит?

Я задумалась над его словами. Вот и с Лео произошла та же история. Единственный сын обязан оправдать все возложенные на него ожидания и жить не своей собственной жизнью, а какой велят. Потом я поняла, что и со мной дела обстоят похожим образом. Я могла бы в свое время остаться в колледже, работать официанткой, чтобы оплачивать жилье и еду, и в один прекрасный день стать художницей. Но вместо этого я поступила как подобает почтительной дочери, и теперь живу жизнью своей матери, а не собственной.

— Зато сейчас мы оба свободны, хотя бы на время, — сказала я.