You love me anyway (SORORATE) (СИ)

Сара схватила сумочку и, взяв в зубы тонкую сигарету, выглянула в окно, осматривая приехавший за ней кеб. Вечер проходил хорошо: она собрала уже более двухсот долларов. Заведение обещало быть доходным. Имелись все шансы накопить на открытие второго такого же, но уже в Лондоне.

Сара чиркнула колесиком зажигалки и, уставившись на календарь, задумалась. Начало июня. Снова лето. Когда густой дым поплыл из сигареты, она почувствовала себя ещё хуже и выскочила на улицу, чтобы убежать от прошлого, от своей памяти.

Летом двадцать четвертого в Лондоне стояла влажная, удушающая жара связанная с беспробудными дождями. В то утро тяжелые, темные тучи рассеялись и выглянуло солнце. Тесные улочки Клеркенуэлла плавились под палящим зноем, подымая в воздух горячий пар от разогретого щебня. Становилось всё жарче. На главной улице местные власти распорядились открыть пожарные краны, потому что в домах напор был слабый. Воды катастрофически не хватало.

Сара вернулась в Лондон на два дня, а задержалась на неделю. Помимо прочего, она сдавала переводные экзамены, искала своё место под солнцем. К её великому счастью Сару приняли в Неаполитанский университет имени Фридриха II и, на первый взгляд, с минимальными шансами на успех. Лука подсобил ректору с принятием правильного решения.

Во время экзаменов Сара прибыла в свой старый университет и, зависнув во дворике на скамье, ожидала Фрэнсис, как одна из старшекурсниц подошла к девушке и вручила ей записку. По её словам, расплывающимся в восторженной улыбке, клочок бумажки передал «ну очень галантный джентльмен». Сара насторожилась — Лука ведь обещал не следить за каждым её шагом! Возможно, его обещание данное в порыве счастья от новости, что скоро он станет отцом было преждевременным. Но, делать было нечего и вместо того, чтобы обвесить беременную жену охраной, как ёлку гирляндами, он оставил Сару под минимальным надзором — дал личного водителя и помощника с оружием, которые собственно и присматривали за девушкой.

В записке говорилось: «Старый гангстер уважительно просит доставить ему удовольствие от обеда в ресторане «Regency» при отеле сегодня в полдень».

Внутри Сары всё заныло и заклокотало. Она узнала прибедняющийся тон, с хрипотцой крадущийся от шее к уху, колющий мягкой бородой, и порвала записку на глазах у старшекурсницы, превратив в мелкий сор.

— Никогда больше ничего не перенимайте у этого человека! — сказала она студентке со всем внутренним отторжением, заглянув в её округлившиеся от шока глаза.

Поправив платье и, опасливо посмотрев по сторонам, Сара кинула взор на маленькие часики.

— Без десяти двенадцать… — прошептала она представляя нужно ли ей это, стоит ли идти на казнь по доброй воле, если всего пару дней, как она выкинула Алфи из головы, перестав просыпаться и засыпать с мыслю о нём, отдаваясь другому.

Посмотрев на свой бывший корпус и кивнув самой себе, Сара на ватных ногах миновала университетский дворик, и направилась к напротив лежащему зданию, чтобы принять предложение Альфреда с высоко поднятой головой. Зачем? Наверно потому, что она не знала, что делать. Казалось, ей было проще сейчас решить квадратное уравнение, например.

Ровно в двенадцать Сара вошла в вестибюль ресторана.

Алфи Соломонс уже сидел за столиком и ожидал её. Он, вероятно, предполагал развитие событий, изъезженное вдоль и поперёк: обед, несколько старых как мир сказок о прошлом и легенд, три комплимента, её смущение и розовое от крепкого вина лицо.

Ресторан при отеле? Как удобно, правда? Консьержке пару фунтов и ей уже наплевать, есть ли юной леди двадцать один? Звякают ключи об тумбу, выжидающая секундная пауза. А после взгляд, глаза в глаза.

Рывок вперёд и звуки жадных поцелуев в прихожей заглушают шарканье одежды. Серый полумрак, шум грозы, что грохочет за окном в темном небе. Отблески молний, озаряющих светом, молящих их одуматься. И мы вдвоём. Дальше нерасторопные шаги к спальне, отрывистые. Руки, срывающие одежду, как ветер со столбов афишу. Кровать просторная и огромная, устеленная белоснежными простынями, в пору для Соломонсовских утех, и Алфи роняет на неё Сару со своим гортанным, рычащим напором.

Приблизившись, Сара жадно облизнула губы, сглатывая нервный ком и всё ещё томящуюся по отношению к нему привязанность. Она была счастлива его видеть, хоть и понимала, что эта встреча не надёжна.

Её тело стало похожим на разбушевавшееся цунами, что закипало в жилах и разносилось по всему телу с приятной дрожью, а отдавалось слабостью в конечностях.

Оказавшись вблизи, Сара впервые в своей жизни не узнала Алфи с лица. Она могла спутать его когда-то, но исключительно со спины. Как и подобало успешному джентльмену, коим и пытался оставаться Алфи, он всегда появлялся на публике исключительно в костюме. Максимум, что он мог позволить себе в неформальной обстановке — это снять пиджак да расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, может, сбросить с плеч жакет. В его гардеробе были пиджаки на любой вкус: двубортные и однобортные, серые и черные. Выделяющей чертой Алфи среди остальных были немного набриолиненные волосы, что образовывали на затылке аккуратные завитки, меняющиеся в длине каждые несколько месяцев.