Золотой лук. Книга I. Если герой приходит
- Автор: Олди Генри Лайон
- Серия: Ахейский цикл #6
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Героическая фантастика
Электронная книга - «Золотой лук. Книга I. Если герой приходит». Краткое содержание книги:
В Эфире живет мальчик Гиппоной, сын Главка и внук Сизифа. Тот, кого позже узнают под именем Беллерофонта — Метателя-Убийцы. Здесь начнется его яркая, буйная, трагическая судьба, а что случится дальше — это еще лежит у богов на коленях.
Как же игры? Ведь это дедушка их учредил! В честь Посейдона, моего отца! Неужели дедушке даже не дадут их открыть? Это нечестно! Подло! Как папе родных сыновей подарить, так «прочие моления не услышаны»! А как дедушку к мертвецам забрать, так вот мы здесь, явились не запылились!
— Радуйся, Гермий-Харидот[59], — дедушка спустился на одну ступеньку. — Мне нет оправдания, да я и не собирался оправдываться. Скажу лишь, что во всем виноват я один. Это я запретил жене и сыну приносить мне поминальные жертвы. Это я обманул Владыку Аида и его добродетельную супругу, упросив отпустить меня в мир живых. Это я по возвращении притворялся, что намерен исполнить обещанное Владыке, хотя на деле вовсе не торопился обратно. Я, Сизиф, и никто другой! С другой стороны…
— Что? — заинтересовался бог. — Что ты хочешь сказать?
— Уместно ли приносить поминальные жертвы тому, кто обретается в мире живых? Уместно ли поминать самого себя? Любопытный вышел парадокс, не находишь?
— Правдивость делает тебе честь. Но не избавит от наказания!
— Я смиренно приму приговор, каким бы он ни был.
— Смиренно?
— А что, по мне не видно?
— Не очень.
— Жаль. Я старался, правда.
— А когда ты выдал илистому дурню Асопу моего злопамятного отца, ты тоже старался?
— Еще бы! Можно сказать, перестарался. Позволь встречный вопрос: кто выдал меня Зевсу? У меня есть подозрение, но я не хочу его озвучивать.
— Ах, Сизиф! Ты что, так плохо обо мне думаешь?
— Я думаю о тебе хорошо, сын Майи Плеяды. И знаешь почему? Мы одной породы, скроены по одной мерке. Кто еще донесет, если не Лукавый? Я рассчитывал на тебя и ты не подвел.
Они говорили, как два закадычных приятеля. Так, словно кроме них во дворе никого не было. Золотое сияние померкло, Гермий утратил величие, сделавшись ростом с обычного мужчину. То, что Сизиф по-прежнему стоит на лестнице, выше бога, Душеводителя не смущало.
Прямой нос, ямочки на щеках. Шапка кучерявых волос закрывает уши. Пухлый девичий рот. Было трудно, нет, невозможно представить этого изнеженного красавчика на темных дорогах, ведущих в подземный мир, во главе вереницы душ, только что покинувших тела.
— Владыке о тебе напомнил не я.
— Верю.
— Мне кажется, Аид вообще не спешил забирать тебя. На кой ты ему сдался? Если бы отец не громыхнул с Олимпа…
— Я не собирался жить вечно.
— Неужели? Какое благоразумие!
— В конце концов, я украл у смерти достаточно лишних дней. Пора и честь знать.
— Честь? Хорошее слово, громкое.
2
Живой жезл, мертвый человек
Гермий улыбался: юноша в дорожном плаще и шляпе, лихо сбитой на затылок. Лишь пояс и сандалии по-прежнему блестели золотом. В правой руке бог держал жезл, обвитый змеями. Жезл был из серебристого металла, а змеи — живые, настоящие! Обе повернули головы к дедушке, вперили в него холодные взгляды.
Сизиф развел руками:
— Оставим честь в покое. Я готов, а путь далек. Тебе хорошо, у тебя сандалии с крылышками. А мне топать и топать! Скажи напоследок: почему за мной явился ты? Почему не Железносердый[60]?
Гермий скорчил уморительную гримасу:
— Танат отказался. Наотрез, представляешь? После твоей ловушки он к тебе ни ногой. А вдруг у тебя еще какая-то пакость в запасе? Кстати, мне ты ничего не приготовил?
Прищурившись, бог оглядел двор. Рабы попрятались меж штабелями досок и грудами припасов. Большинство пало ниц, оглохло, ослепло. Но кое-кто все же таращился исподтишка на Гермия. Мы с братьями стояли столбами. Пасть ниц мы не сообразили, а теперь уже было поздно.
На ловушку внуки Сизифа Эфирского не тянули.
А жаль.
— Даже жаль, признаюсь, — бог подслушал мои мысли. — Я разочарован. О, тетушка! Радуйся, тетя Меропа! Давно не виделись.
Никто, как всегда, не заметил, в какой момент из дверей вышла бабушка Меропа. Никто, кроме Гермия. Этот, похоже, замечал, как паук тянет паутинку на другом краю света.
— Радуюсь, племянник, — мрачно согласилась бабушка.
Она тихо подошла к мужу, встала сзади, положила руки ему на плечи. Словно хотела удержать, оставить здесь, с собой. Хотела, зная, что не получится.
— Прости, тетушка, — Гермий помрачнел. Змеи тоже сникли, спрятали головы. — Сама понимаешь, не я решаю. А ты, дядя, похоже, теряешь хватку?
59
Харидот — «Податель радости», один из эпитетов Гермия (Гермеса).
60
Железносердый — эпитет Таната, бога смерти.