Альфа и Омега [СИ]

О смешанных браках между такими, как мы, и не-бестиями я знала не понаслышке — сама прожила в таком целых три года. В последнее время такие заключались все чаще, вызывая нешуточную тревогу среди представителей Церкви и различных обществ, радеющих за «расовую выживаемость», как это громко именовалось в некоторых аналитических статьях. Можно сказать, что людей в нас привлекало то же, что и представителей противоположного вида — в омегах их красота, чувственность и сексуальность, в альфах — их сила, уверенность в себе и не просто готовность, но недвусмысленное желание взять на себя ответственность и все решать за двоих. Некоторым последнее в самом деле было очень нужно, и я сама не раз ловила себя на мысли, что благодарна Джен за то, что та не ждет моей просьбы или напоминания и просто берет и решает те проблемы, что иногда возникали в нашей жизни. Другое дело, что в таких случаях она не всегда интересовалась моим мнением или предпочитала навязывать свое, но пока это касалось всяких мелочей вроде продуктов на ужин или фильма, на который мы пойдем в кино, мне было не на что жаловаться. Джен удавалось изумительно ловко удерживаться на грани между обоснованной настойчивостью и утомляющей навязчивостью, и мне всегда в ней это нравилось.

Но я могла понять, почему иногда бестии предпочитали выбирать себе в пару людей. С людьми во многом было проще. Они были спокойнее, инертнее, рассудительнее. Они чаще руководствовались логикой, чем эмоциями, и уж точно не были рабами своей биологии. Секс для них был своего рода развлечением, способом снять стресс — или продолжить род, если на то пошло. Он не был такой сакральной и столь трепетно обсуждаемой темой, как среди бестий. Он редко становился изначальной целью знакомства и к нему не сводились мотивы большинства наших поступков и решений. Любой альфа и любая омега, живущие с человеком, могли быть уверены, что их выбрали в первую очередь не за то, как они пахнут или насколько хороши в постели. Люди вообще почти не чувствовали наших запахов — лишь в те моменты, когда мы выделяли феромоны особенно интенсивно, то есть в моменты сильного волнения, злости или яркого сексуального желания.

И уж точно у них не возникало проблем с тем, что судьба просто ставит тебя перед фактом, кого тебе в этой жизни надлежит любить и с кем быть рядом.

Наш извилистый путь, ведущий промеж покосившихся деревянных хибарок, пришедших на смену панельным домам, привел нас к трехэтажному кирпичному зданию, походившему на старика, у которого прихватило спину. Он весь был какой-то покосившийся и нескладный, зато над главным входом горделиво сверкала явно новенькая неоновая вывеска с, судя по всему, названием заведения.

— Дом Бархатных Слез? — прочитала я и перевела несколько обескураженный взгляд на Йона.

— Мы зайдем с черного хода, — невозмутимо ответил он и потянул меня за собой, никак не прокомментировав это название.

О том, куда он меня привел, я догадалась еще до того, как мы вошли внутрь. В центре Восточного города тоже встречались такие заведения — как правило, скромно спрятавшиеся среди небоскребов и элитных бутиков. Там изможденные своей неприкаянностью альфы могли за разумную плату получить все то, чего им так не хватало. Жившие в таких Домах омеги, как правило, были куда более сговорчивы и дружелюбны и не пытались строить из себя недотрог. Официально Церковь осуждала такие заведения, называя их «притонами разврата» и клеймя каждую работавшую там омегу последними словами и проклятиями, но на деле ходили слухи, что большинство Домов получали свое содержание напрямую из карманов священников, которые и сами были не прочь воспользоваться их услугами в нерабочее время.