Не повышай на меня голос, птичка [СИ]

Нет, не в порядке! Ты плохо влияешь на мою нервную систему!

Но говорю я совершенно другое.

— Ты переоцениваешь мой аппетит, Марат, — я растягиваю губы в слабой улыбке и провожу ладонями по дрожащим коленям, намеренно избегая его пристального взгляда. — Зачем так много еды?

— Я не знал, что ты захочешь, — спокойно сообщает он, сохраняя свою привычную маску равнодушия, что очень отличается от моего состояния, граничащего с истерикой…

— Можно было просто дождаться меня, — вполголоса бормочу я, перебирая пальцами подол платья.

В голове беспокойно кружит вьюга мыслей. С одной стороны его поведение должно меня радовать: он такой обходительный и весьма… вежливый. Но даже, казалось бы, в таком романтическом жесте, как закрыть от посетителей целый ресторан ради одного вечера с девушкой, чувствуется подавление. Подавление, которое я отчаянно пытаюсь не замечать. Кошмар. Это уже попахивает стокгольмским синдромом.

И мне хочется ненавидеть себя за те чувства, что сейчас возникают внутри меня. Но больше всего, за реакцию собственного тела, которое никак не может избавиться от напряжения. Особенно между ног. Особенно зная то, что он тоже себя сдерживает.

Вижу это по его блестящим глазам, в которых разгорается голод.

Вот только от предположения, что Марат так услужливо обходится со мной ради того, чтобы затащить в постель, вся волшебная иллюзия романтики окончательно развеивается. Он сказал, что не притронется ко мне. И ему стоит отдать должное, ведь за все это время Хаджиев действительно ни разу не притронулся. Не надавил. Не взял силой. Хотя, кто ему запретил бы? Но, видимо, этот мужчина намерен пойти в обход.

Он намерен сделать все моими руками.

Встряхнув головой, я заставляю себя прекратить думать. Мне нужно знать только одно. Передо мной сейчас настоящий хищник. И у него есть цель. И эта цель я.

Чуть подавшись вперед на локтях, я первая прерываю наше молчание.

— Зачем все это?

Марат смеривает меня строгим взглядом, но ничего не отвечает.

— Зачем? — настаиваю на своем и прищуриваюсь в ожидании ответа.

— Тебе нужен повод? — от его глубокого голоса по телу проходит волна чувственных мурашек. Черта с два!

— В твоем случае, да, — выпаливаю я слишком резко, но, взяв нервы под контроль, я мягко добавляю. — Мне бы хотелось понять тебя, Марат. Узнать, что творится в твоей голове.

Клацнув зубами, Хаджиев сглатывает так, что его кадык дергается.

— Узнаешь, и будет конец всему. А теперь поешь.

Несколько минут я молчу, пытаюсь собраться с мыслями и кусаю губу, зная, что возможно сейчас сама дразню зверя. Но не могу остановиться, слишком нервничаю.

— Я и куска не проглочу, пока мы не поговорим, — изо всех сил стараюсь скрыть тревогу в голосе. — Я слишком долго терпела. Хватит. Ты хоть раз думал о том, через что я прошла? — сглатываю. — Ты обращался со мной как с вещью, а твоя мать… — с храбростью хватаю бокал вина и залпом осушаю его, даря себе минуту тишины, прежде чем продолжить нападать. — Твоя мать выбросила меня на трассу, Марат. А после я узнала, что ты женишься. Более того, я лично видела твое бережное отношение к той девушке. С которой ты, — я тычу в него указательным пальцем, — просто уезжаешь, оставляя меня одну в своем доме. Ах, да, встреча с братом, за что я безмерно тебе благодарна, но это было для меня тоже больно. И неожиданно. Мне даже не с кем было поделиться своими переживаниями. А завершает мой список — твое возвращение и куни на кухонном столе. Я просто не могу понять зачем ты все это делаешь? То убиваешь, то пытаешься воскресить. Ты даже снизошел до цветов и записок…