Переход 2012. Слово из глубины сибирских руд

Медитация пошла сразу. Быстро включились лотосы чакр, проявили своим светом Единый Лотос, всё залило светом Сушумны, усиленным многократно и промодулированным всеми описанными выше факторами. Во внешнем пространстве было довольно пасмурно. Во внутреннем – всё залито Светом. Пир Света. Я глаза открывал всего раза 3-4 за всю медитацию, не менял позу. Даже калебас был особо не нужен. Залил, глотнул разок, и долго потом просто держал его в руках, сложив пальцы в "калебасную мудру". Уже когда медитация к экватору подошла, я калебас включил в работу для склейки наработанного с реальностью. Свет этот не был ослепительно белым. И белым тоже его назвать трудно. Он был прозрачным, но именно Светом. Чем-то похож на свет времени Световита, осеннего Равноденствия. Но в сердце своём – всё же иной. Световитовский свет, он как бы исчезающе-прозрачный, тонкий, "закрывающий" что ли. А этот похож, но как бы проявляюще-прозрачный, тоже тонкий, но "открывающий". И при этом ещё и "белый". Он шёл отовсюду, в нём проявлялись разные планы и пласты тонких планов. Но он, его источник, был вне всех этих планов. Они как бы проявлялись на его фоне. Как проявочная жидкость, в которую опускают бумагу-фотографию, на которой начинает проявляться изображение. Этот Свет, он всё проявлял, всё делал явным. Мне даже сложно весь калейдоскоп сфер, пластов, ниш, зон, затомисов что ли, описать, которые раскрывались.

Пришла посмотреть на меня краем глаза та "женщина с тонкого плана", которую я в прошлом году осенью назвал для себя Лада. Тогда мы ездили в октябре на капище кострища собирать Витале на зиму-весну, а потом сидели с калебасой. И вот в один из разов – колесо с цветными лентами (назову его Ладница) очень привлекло моё внимание. Смотрю, ленты все перепутались, за траву, кусты цепляются, как-то неухожено. Так душа заболела, и принялся я его обихаживать – ленты все подравнял, распутал, траву, кустики подрезал, чтобы ничего не цеплялось за них. Расчёсывал эти ленты, как волосы на голове Любимой и Единственной в косы заплетал. А потом нашёл красивый фиолетовый цветок (один, кажется, на весь лес остался из цветов, всё остальное уже повяло) и возложил его на камень-сердце Лады. Душа успокоилась и я сел медитировать у Семаргла, напротив лика Сварога. И сразу пришла Она. Я очень явно видел Её. Она пришла справа, выглядывая из-за тех берёз, где чур Рода. Пространство было то же – капище, берёзы, чуры, но вокруг было лето, берёзы в зелени, цветы, птицы, синее летнее небо. Она была в венке из свежих цветов, длинные светлые волосы в косу заплетены, в красивом сарафане. Она, чувствовалось, была удивлена, кто это тут, чувствовалось, что ей стало любопытно, так, чисто по-девичьи, и она выглянула посмотреть. Она так игриво-озорно с любопытством выглядывала из-за тех берёз, то покажется, то снова спрячется за ствол. Я сижу, моё сердце цветёт. Так хорошо. Тепло. Я назвал её Ладой. И вот этот образ проскользнул и в пасхальную медитацию. Немного, скорее, просто как отголосок, память, след. Нить будто я коснулся, которая связывала меня с ней, и она, эта нить, слегка завибрировала памятью и обещанием.