От мира сего [Роман, повести, рассказы]

«Что-то страшное», — с удовольствием подумал Вершилов: он любил детективные фильмы, хотя не всегда и не всем признавался в этом.

С трудом подбирая венгерские слова, он спросил кассиршу, лирически грустившую за решетчатым окошком кассы, что за фильм: американский, английский, французский или венгерский.

— Английский, — ответила кассирша и добавила еще что-то, он не понял, но догадался: фильм не дублирован, с венгерскими титрами.

Это его устраивало, английский он знал довольно прилично, в крайнем случае поймет не все, но уж процентов на семьдесят — это наверняка.

В зале было немного народу, как и всегда днем в будапештских кинотеатрах.

Сперва была реклама: жизнерадостные мужчины и красавицы женщины, обольстительно улыбаясь, расхваливали кто что: стиральный порошок, джинсы, ковры, новое средство чистки мягкой мебели, детское питание, изделия народного промысла.

Вершилов смотрел на их оживленные лица, на ликующие улыбки и думал:

«А ведь это все артисты. Тоже, наверное, учились в театральных училищах или в киноинституте, мечтали об артистической карьере. И что же? Теперь они, безымянные, улыбаются с экрана, пропагандируя новый лосьон, стиральный порошок, непромокаемые трусики для малышей. Вот как иногда кончаются самые смелые мечты…»

Ему вспомнилась фраза, которую он прочитал недавно в одном английском романе. Фраза эта завершала роман, в общем-то довольно скучный, который он читал уже в течение чуть ли не полугода, скорее для того, чтобы не позабыть окончательно английский.

«Мы строим дворцы, а на поверку выходит, что строим хижины». Вот уж поистине — вернее верного. Должно быть, эти самые артисты тоже строили дворцы, то бишь воздушные свои замки, каждому представлялось, как он покоряет публику, как завораживает зрительный зал…

И еще вспомнилось: совсем недавно он с Тузиком, младшей своей, пошел в Дом актера. Тузик пристала: «Сведи меня в Дом актера, там в ресторане, говорят, здорово».

Как-то при ней Вершилов рассказал, что одна из санитарок хирургического отделения работает теперь буфетчицей в ресторане ВТО, однажды приходила навестить старых больничных друзей.

И вот эта самая Зина, еще недавно скромнейшая и тишайшая девочка, благоговейно глядевшая на всех врачей, снисходительно пригласила Вершилова:

— Приходите, дорогой, я вам организую такой обед или ужин — пальчики облизнете. У нас фирменные блюда на всю столицу славятся…

Если бы не Тузик, Вершилов ни за что не пошел бы туда, но Тузик пристала, никак от нее не отклеиться.

— Папа, ну что тебе стоит? Ну, пойдем, поглядим, попробуем ихних фирменных блюд…

Тузик любила хорошо и вкусно поесть. Сестра Вершилова Ася так и говорила о ней:

— Не столь греховодница, сколь чревоугодница…

И вот они договорились встретиться. Вершилов поехал из больницы. Тузик из дома. Вершилов добрался минут на двадцать раньше Тузика, стал возле раздевалки, ожидая ее.

Мимо проходили посетители; наверно, это была постоянная, привычная для этого дома публика, мелькали иной раз лица, необычайно знакомые, так и хотелось спросить: «Где я видел его или ее? Почему мне знакомо это лицо?»