Империя включает форсаж

А Маринка тем временем полностью вжилась в роль штурмана и лихо командовала со своего места:

— Через сто метров правый поворот, в сосновый бор, мы тут рыжики когда-то собирали. Полкилометра прямо, потом налево, в заливной луг, а тут мы щавель и дикарку рвали.

— Что ещё за дикарка? — осведомился я.

— Травка такая хитрая, я её в других местах не видела, наверно только здесь растёт. У неё надо очистить стебель и есть его с солью, очень вкусно. Так, а сейчас после бугра снова направо, выезжаем на берег реки.

— Расскажи хоть, к кому едем-то, чтобы в курсе немного быть, — попросил я.

— Запросто, — ответила она, — прадед с прабабкой, родители Веры Петровны, давно померли, остались только её родные брат и сестра, Пётр Петрович и Зинаида Петровна. А у них по трое детей, это, значит, мои дяди и тёти, а у этих тёть ещё и дети есть, двоюродные братья-сёстры, но с ними я уж на месте тебя познакомлю.

— Люди-то нормальные хоть? — поинтересовался я, — не скандальные?

— В целом неплохие, но есть и исключения, я покажу, с кем лучше не общаться. А мы, кажется, уже приехали, тормози возле вон той хаты, с гнездом на крыше.

Я посмотрел наверх — и точно, рядом с дымоходом было свито огромное гнездо, и в нём сидел журавль… ничего себе экзотика.

— А чего у твоего села название такое страшное? — спросил я, выходя из машины, — назвали бы Журавли или там Стерхи какие, и то лучше звучало бы.

— Рассказывали, что в стародавние времена здесь густые леса росли, сейчас-то их почти все повырубили, а в тех лесах страшные разбойники сидели, отсюда и Страхолесье.

— Ладно, что не Страхолюдье, — согласился я, — ну давай с роднёй знакомиться что ли… да, ночевать тут не будем, вечером стартуем в Припять, у меня там рандеву с Александровым в восемь часов.

Встречу с роднёй я уж тут описывать не буду — ничего там интересного не было. Одно только замечание выскажу, точнее наблюдение — ну почему не всех, но очень многих украинок так разносит к старости. В молодости красотка на красотке, а как сороковник минует, в кривоногие тумбочки какие-то превращаются… загадка это покрытая мраком. Меня встретили не сказать, чтобы приветливо, но и зубы не оскаливали — ну приехал и приехал, ну жених и жених, мало мы что ли женихов видывали. В садах активно цвели вишни с яблонями, по деревне стелились одуряющие ароматы, а на стол нам собрали богатое угощение. Тут тебе было и сало с толстыми розовыми прожилками, и копчёная колбаса колечками, и брынза, и солёные огурцы с помидорами, и даже мочёные яблоки и клюква. От горилки, венчающей всю эту красоту, я гордо отказался, мол рулить ещё сегодня предстоит, тогда вместо алкоголя мне налили ядрёного украинского кваса. Марина не преминула провести меня по деревне и продемонстрировать, какой у неё гладкий жених образовался. Её подружки детства лихо щёлкали семечки, сплёвывая шелуху под ноги, и пытались делать невозмутимые лица, однако явно было видно, что наличие городского жениха у Марины их довольно сильно задевает…