Действительно ли была та гора?

— А что такого в нашем происхождении? — не унималась я. — Дядя во времена японской оккупации работал в правительственном учреждении сборщиком налогов, верно? Это, бабушка, все равно что приспешник япошек. Мне, например, стыдно за это. Разве вы не помните, как после освобождения страны буйствовала молодежь в деревне, считая нас прояпонской семьей, и разрушила наш дом?

— Ничего не хочу слушать! — раздраженно сказала бабушка. — Так говорит молодежь, которая не знает жизни, а что касается пожилых людей, то они после этого случая сотни раз, если не больше, извинялись и жили, не поднимая перед нами головы. Как молодежь посмела смотреть на нас свысока! Я и без тебя знаю, что должность сборщика налогов не так уж почетна, но наша семья из поколения в поколение жила, служа для жителей деревни образцом почитания традиций и обычаев. Знай об этом молодежь, ничего бы не было.

Мне вспомнилось, как на каникулы я приезжала в деревню. Когда на узкой тропе мне встречался кто-нибудь из жителей, будь то даже пожилой мужчина, идущий навстречу с чжиге за плечами, несмотря на мой юный возраст, он склонял передо мной голову и уступал дорогу. В детстве я думала, что так положено, но, когда я повзрослела, мне стало неудобно и неприятно от такого подобострастия. Бабушка же, похоже, тосковала по тем временам. Она говорила, что считает, что должность сборщика налогов была незначительной, но тут она кривила душой. Работа дяди в то время все еще была для нее предметом гордости. Сейчас незначительность положения сына унижала достоинство этой благородной кореянки, она искренне считала, что, лишь работая в органах власти, можно задирать нос. По ее словам можно было понять, насколько недостойным казалось ей занятие сына, работавшего носильщиком чжиге. С другой стороны, разве у него не было смекалки? Почему он не попробовал себя в другом деле? Я, забыв на минуту о том, что дядя поступил так, чтобы содержать нашу семью, согласилась, что эта работа не соответствовала его характеру и статусу.

Свое обещание богач из Кэсона сдержал. С его легкой руки дядя получил должность младшего сотрудника органа опеки, находившегося в ведении мэрии Сеула. Однако зарплата была столь незначительной, что если бы тетя не продолжала торговать овощами и зеленью, было бы трудно сводить концы с концами. Когда я увидела, как бабушка и дядя без конца благодарили богача за это место, как дядя, с радостью надев приведенный в порядок тетей костюм, с сияющим лицом вышел на работу, я еще раз поняла, насколько неправильно мы поступали, живя на деньги, заработанные им трудом носильщика чжиге. Дядя, устроившись на новую работу, выехал из нашего дома. Бабушка осталась, но только до тех пор, пока не вернется моя семья. Переезд не занял много времени, дядя уезжал с теми же вещами, которые привез из Кэсона во время эвакуации. На их перевозку не ушло и пяти минут. В опустевшем доме справиться с чувством одиночества оказалось намного труднее, чем я думала.