Лисёнок для депутата

— Виктор Борисович, а почему вы этот вопрос задаёте мне? Ваша бывшая, — она делает акцент на этом слове, — жена отсюда уволилась. Я не имею привычки преследовать людей и следить за ними.

Значит, дело всё в том, что она сердится на Олесю за предательство?

— Но вы ведь знаете её номер телефона? Домашний адрес? Любую контактную информацию?

— Новый номер, — хозяйка делает многозначительную паузу, — она сообщила всем, кому посчитала нужным. Если вас в число таких людей не включили, думаю, вам не положено его знать. Поэтому не спрашивайте, пожалуйста, я вам всё равно не скажу.

Как же трудно с ней разговаривать! Всегда приветливую болтушку словно подменили.

— Вы правы. У нас с Олесей возникли некоторые разногласия. Но сейчас изменились обстоятельства, и мне необходимо с ней срочно связаться.

— Чтобы в очередной раз натравить на неё своих неадекватных фанаток? — в голосе звучит злость.

И как это понимать?

— В очередной раз? — переспрашиваю как попугай, а в голове уже крутятся подозрения, что мне известно далеко не всё, что происходило тут в моё отсутствие.

Получается, Олеся скрывается от меня, потому что связала нападение тех пенсионерок со мной? Но почему вдруг такая ассоциация?

— Виктор Борисович, не нужно делать вид, что вы не в курсе. Если вам удалось подкупить полицейских, и они прикинулись слепыми и дурными, то не надо думать, что все вокруг идиоты и не умеют складывать два и два.

Чёрт побери! Этот разговор мне нравится всё меньше, а вопросов появляется всё больше. И идиот тут, судя по всему, только один — я собственной персоной.

Оглядываюсь по сторонам. За соседним столиком сидит пожилая пара, не обращая на нас внимания, других посетителей нет. Но всё-таки мне кажется, что дальнейший разговор лучше вести тет-а-тет за закрытыми дверьми. И подозреваю, что услышанное меня не приведёт в восторг.

— Мы могли бы с вами поговорить где-то наедине?

Римма мешкает несколько мгновений, но затем кивает.

— Хорошо, идёмте со мной в кабинет.

Подскакиваю, полный решимости разобраться, но к ногам будто привязали по гире. Двигаться становится неожиданно трудно. Зато это позволяет выиграть немного времени, чтобы привести мысли в порядок.

— Я хотел бы внести ясность. Дело в том, что я более двух месяцев находился за границей. И у меня не было возможности детально отслеживать происходящее здесь. Но когда увидел видеоролик с нападением на Олесю, практически сразу приехал, чтобы нанять ей охрану и разобраться в причинах.

— Охрану? Не смешите! Её от вас охранять надо! Просто оставьте её в покое — и всё.

— От меня? Но почему? Вы можете мне объяснить, что здесь случилось в моё отсутствие?

Я уже догадываюсь, что мне известна лишь верхушка айсберга. И, похоже, меня подставили. Но для того, чтобы разобраться и что-то предпринять, хотелось бы узнать как можно больше.