Все романы об Эмиле Боеве [компиляция]

— Может, у вас нет и желания жить, Питер?

— Нет, этого я не сказал. Просто мои планы на жизнь гораздо скромнее ваших.

— То есть?

— Я не мечтаю о собственной улице. С меня хватает приличного жалованья.

— Не понимаю, — ледяным тоном произносит дама.

— Не нужно, Бренда, — добродушно укоряю ее я. — Разговор у нас с глазу на глаз, и понять меня нетрудно. Ведь вы сами едите не из одной кормушки, правда? И кроме того, что вам дает Дрейк, получаете кое-что и от Ларкина?

— Это вы придумали, чтобы устранить и меня? — говорит Бренда, слегка повысив тон.

— Мы говорим без свидетелей, — напоминаю я. — И я вовсе не собираюсь вас устранять, как не собирался никого устранять и раньше.

— И это вы называете откровенным разговором? — Бренда смеется злым смехом. — А Майк? А Джо? Ведь это вы свели с ними счеты, Питер!

— Вот не думал, что вы станете рассуждать, как квартальная кумушка, — безучастно произношу я.

— Но если история с Майком меня не касается, то убийства Джо я никогда вам не прощу, будьте уверены. Особенно теперь, когда вы, кажется, намерены и меня убрать с дороги.

— Вы бредите. Или переигрываете. И поскольку мы действительно говорим откровенно, не надо меня убеждать, будто вам был так дорог этот мальчишка, которому вы изменяли вот в этой самой комнате так же, как изменяли Дрейку.

— Замолчите! — кричит она мне в лицо с такой страстью, которой я у нее не подозревал. — Вы ничего не понимаете! Замолчите и не суйтесь куда не надо! Этот мальчишка, как вы его называете, был для меня моим мальчиком, а я была для него и любимой, и матерью. Он меня боготворил, если вы знаете, что это такое. По-настоящему боготворил… А каждой женщине надо, чтобы ее кто-то боготворил…

— Пожалуйста, пусть боготворят, — уступчиво говорю я. — Только без моего участия.

— А вы… вы… — Бренда задыхается от злобы, — вы просто циник… бездушный убийца… Вы палач, даже если его убили не вы, а другие… благодаря вашим гнусным намекам… а теперь вы собираетесь то же самое проделать со мной…

— Сядьте и возьмите сигарету, — предлагаю я ей пачку «Кента». — И успокойтесь.

Но дама, отпрянув от меня, хватается за сумочку, брошенную на диван, — очевидно, она предпочитает сигареты другой марки. Вместо сигарет она достает пистолет. Деликатного вида «браунинг», шесть на тридцать пять, при помощи которого она спокойно может послать меня к Райту.