Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925

Шурочка Доброва оделась «поскромнее» — в черную суконную амазонку — длинное закрытое платье с узкими рукавами и высоким воротником. Но в этом платье она, почему-то, оказалась даже ярче, чем в своих экзотических газовых и шелковых платьях необычайных сочетаний цветов (на ярко-оранжевом шелке — лиловый газ, на красноватом шелке — зеленый газ, зеленые шелка цвета озими — зеленой яркой травы, ярко-желтый, ярко-лиловый и всех цветов радуги всякие там ее домашние кимоно и манто — такие она носит дома). В толпе она была как микенская, а вернее египетская, царевна.

Я заметила, что когда мы шли по коридорам Университета, все головы встречных и окружающих попутных потоков толпы как по команде обращались на нее — все без исключения.

Шура очень красива. Сердится, когда замечает какой-нибудь уж очень «разинутый рот» на нее.

Чудные темные ее косы до колен просто высоко заложены над головой и вокруг головы: их так много, что получается, что-то вроде тиары. Она очень стройна и изящна, высокого роста. Кажется выше, чем есть, от стройности и манеры держаться. Ослепительной белизны и нежности кожа, без всякой пудры и косметики, кроме ярко накрашенных губ. Черные тонкие, «крылатые» брови над светло-серыми (часто зелеными) глазами. На очень тонком, как бы выточенном, лице с выразительным профилем, с легким изящным подбородком, тонким очерком овала лица и гладким прекрасным лбом — крупный очень яркий рот. Просто заложенные косы на этой голове кажутся не то тиарой, не то короной. Когда она заплетает косы на ночь в две косы до колен — превращается в живую шамаханскую царицу. Когда сидит на круглом мягком кресле (как его назвать? — круглая мягкая табуретка) перед зеркалом, волосы волной лежат на ковре вокруг нее, закрывая ее как плащ. Причесываться ей приходится всегда стоя (расчесываться и заплетать косы). Никогда не носит шерстяных платьев, только шелковые — тонкие и мягкие, а летом — полотно. В городе всегда в бархатных черных туфлях на каблуках, а летом в простых туфельках совсем без каблуков — тоже мягких из материи.