Лисица в борделе (СИ)

Шарики скользнули в мой рот, по языку, в горло, я расслабилась, позволяя им опуститься всё ниже.

— Смотрите, четвёртый, — мурлыкал Тюн, — пятый… её глотка — безразмерна. Туда поместился бы даже член великана, если бы великаны существовали…

— Восьмой… девятый… — бормотали уже покупатели, а господин Алтон задышал так, что листовка в его руке заколыхалась.

— Как видите, она вместила в себя все двенадцать шариков, — объявил Тюн, вытаскивая из меня игрушку и позволяя опустить голову. — Это — талант, господа, и он стоит очень дорого. Обратите на это внимание.

Он положил шарики на стол, взял меня за макушку, жестом указывая встать с колен и повернуться к нему спиной. А точнее — попкой.

— Теперь переходим в оценке той части женского тела, — говорил он, легко толкнув меня в затылок, чтобы я наклонилась, — которая привлекает нас не меньше, а кого-то и гораздо больше, чем мягкие пухлые сисечки.

Кто-то их мужчин тихо засмеялся, остальные одобрительно заворчали.

Я изогнулась в талии как можно соблазнительнее, ухватившись за спинку стула, который Тюн предусмотрительно выставил на нашу сцену. Посмотрев на мужчин, я не увидела в их взглядах ничего нового — одна лишь животная страсть, одна лишь жажда обладания, жажда красивой, доступной плоти. И кто после этого — дикое животное, а кто — высшее существо, называемое человеком?

Взгляды Мерсера и Бринка ничем не отличались. Генерал сидел, скрестив руки на груди, забросив ногу на ногу и чуть заметно двигая бёдрами, а Бринк уже не мог сдерживаться и поглаживал себя, забирая штаны пониже живота в горсть. Другие мужчины тоже ёрзали и потирали ноющие члены, а ведь Тюн ещё не дошёл до главных лотов сегодняшнего аукциона.

— Выпяти попку, моя золотая, — пропел Тюн, — сейчас мы оценим её. Оценим со всем сторон и даже изнутри. А поможет нам вот это!..

Я не видела, что он взял, но знала. Но для мужчин этот предмет оказался неожиданностью — даже для господина Бринка.