Волчья песнь [ЛП]

— Почему — что? — переспросил Джо, растерявшись.

— Почему именно я?

— А почему нет? — теперь он хмурился.

— Когда-нибудь ты станешь Альфой, — и без сомнений великим Альфой.

— И?

Я уставился на свои руки.

— Это важно.

— Я понимаю.

— А я нет…

— Ты нет — что?

— Ты же понимаешь. Я никто.

Вдруг Джо оказался прямо передо мной, и он был зол. Практически вибрировал от ярости.

— Заткнись, — потребовал он. — Просто заткнись.

— Джо… — начал было я, но он оборвал меня.

— Ты не должен так говорить. Даже думать так не смей.

— Тебе семнадцать…

— И что же? — теперь он рычал, и я знал, если посмотрю на него, то увижу, как волк проступил наружу. — Думаешь, я не знаю, что делаю? Думаешь, раз мне всего семнадцать, я понятия не имею, о чем говорю? Я уже очень давно не ребенок, Окс. Я перестал им быть с того самого момента, когда он в первый раз заставил меня кричать в трубку, чтобы мама могла слышать, как он ломает мне пальцы. Я перестал быть ребенком с тех пор, как он отобрал это у меня, превратив в кого-то другого. Я знаю, что это. Знаю, что делаю. Да, мне семнадцать, но в тот день, когда встретил тебя, я понял, что сделаю для тебя все, что угодно. Сделаю все, чтобы ты был счастлив, потому что никто никогда не пах так, как ты. Как конфеты и сосновые шишки. Эпично и восхитительно. И это был дом. От тебя пахло моим домом, Окс. Я уже и забыл, что это такое, ясно? Я забыл об этом, потому что он отнял его у меня, и я не мог отыскать его снова, пока не нашел тебя. Так что не смей стоять здесь и говорить, что мне всего семнадцать. Мой отец подарил маме своего волка, когда ему было семнадцать. Это не вопрос возраста, Окс. Это когда ты знаешь.

— Но я не… — голос звучал хрипло, когда я попытался заговорить.

— Заткнись! — воскликнул он. — Знаешь, что? Нет. Ты не в состоянии решать, чего достоин, потому что, очевидно, ты этого не знаешь. Ты больше не можешь решать это, потому что не имеешь ни малейшего гребаного представления о том, что в действительности достоин всего. Думаешь, это что по-твоему? Шутка? Решение, которое я принял с бухты-барахты, черт возьми? Это не так. Это не судьба, Окс. Ты никак не связан этим. Еще нет. Выбор есть. Выбор есть всегда. Мой волк выбрал тебя. Я выбрал тебя. И если ты не выберешь меня, то это будет твой выбор, а я уйду отсюда, зная, что у тебя есть право избрать свой собственный путь. Но Богом клянусь, если ты выберешь меня, я позабочусь о том, чтобы ты каждый день помнил, чего стоишь до конца наших дней, потому что так оно и есть. Когда-нибудь я стану гребаным Альфой, и в мире нет больше никого, кого бы я предпочел видеть рядом с собой, кроме тебя. Только тебя, Окс. Для меня всегда существовал только ты.