Бедный Павел. Часть 2

Фью-фью — скрипел снежок под полозьями, пегая лошадка, мерно перебирая мохнатыми ногами, везла Ивана в Первую Андреевку, ну или уже просто Андреевку. Иван Никитин, лёжа на санях, лениво посматривал по сторонам.

Выехал он рано, чтобы по дороге в бывшие Бендеры, а теперь Борисову горку, навестить отца Лаврентия, священника церкви Андрея Критского, которая и дала имя селу. Никитин волновался перед столь ответственным делом, как выбор жены, и хотел поговорить со своим приятелем и его супругой, матушкой Леонидой. В Борисовой горке сегодня должны были состояться смотрины, на которые наместничество обещало прислать несколько сотен безмужних женщин, что хотели завести семью, а уж женихов в округе было много. Только в деревнях уезда было несколько сотен отставных, в основном бессемейных, солдат.

Бывший сержант, пытаясь отвлечься, вспоминал о своей деревеньке, что теперь называлась Никитинкой — в его Ивана Никитина честь, как первого поселенца. Хотя, когда он приплыл туда на переселенческой барке, там уже были вре́менные жильцы — солдаты строительной команды, что возводили в деревеньке дома и постройки для новосёлов.

— Иван, стало быть? — спросил серьёзный усатый сержант, что был старшим в пятёрке строителей.

— Иван Никитин! Отставной сержант Астраханского полка! Вот и подорожная!

— Оставь, Иван! Нам это, стало быть, без надобности! Без паспорта ты бы с барки не сгрузился! — засмеялся сержант, а вместе с ним и прочие солдаты.

— А вы кто такие и чего здесь?

— Мы-то? Мы, стало быть, плотницкая команда Нарвского пехотного полка! Доделываем тут, нам положено ещё за неделю избу построить, конюшню и амбар.

— А потом?

— А потом, стало быть, за нами тоже барка придёт. Отвезёт она нас в Белый город, который при турках Аккерманом[46] звался, где мы тоже в отставку уйдём!