Составительница ядов. Не влюблю, так отравлю

И лишь я посмела бросить вызов этому незыблемому правилу. Надолго ли? Вот продадут меня какому-нибудь извращенцу в городе, откуда и сбежать сложно, и поминай как звали! Так что, София, твоя цель — выяснить всё до того, как это случится.

«Тот, кто владеет информацией, — говорил сам Кестер, — владеет судьбой».

Однако Ванда права: бежать в Непроторенном лесу — затея плохая. Гибельная.

Если, конечно, ты не хочешь превратиться в лесавку — духа девы, сгинувшей в чаще, и теперь, пока кто-то не найдёт её тело и не предаст останки земле по специальному обряду, она будет скитаться и заманивать путников на потеху Форин.

— О чём ты печалишься? — спросил алхим, когда Лада отошла от нас, а Ванда кивнула мне, мол, давай двигайся за мной.

Я взяла львёнка на руки и погладила.

— О своём будущем.

— А что это?

Ле Шатон был жаден до знаний о людях, он питался магической энергией, которую брал от нас и прежде всего, от своего создателя.

Когда я гладила алхима по шёрстке, кончики пальцев горели, и на них вспыхивали золотистые искорки. Общение с Ле Шатоном шло мне на пользу.

Я так же, как и он, подпутывалась энергией. Или всему виной тот злополучный серебристый артефакт, так похожий на пудреницу? Впрочем, так ли это важно?

— Это то, что ждёт меня завтра или послезавтра. Может, на следующей неделе.

— Точно ждёт?

Вопрос застал меня врасплох.

— Я не знаю. Никто не знает, даже прорицатели не видят всей картины будущего.

— Тогда почему ты о нём печалишься?

Львёнок поднял голову и посмотрел мне в лицо. Его большие умные зелёные глаза светились любопытством.

Мне не осталось ничего иного, чем согласится с таким подходом. Очень мудро. Жизнь — штука серьёзная, если ты принимаешь её всерьёз. И совсем иная, если получаешь удовольствие от происходящего в настоящем.

Как Лада, как Ле Шатон, как Рысь и компания.

Нам в Вандой была отведена огромная гостиная на первом этаже по соседству с лабораторией. Не знаю, кто здесь жил до нас, но дом и внутри был обжитым, словно хозяева только что покинули его ради прогулки по лавандовому полю, которое, как я и сама чувствовала, находится неподалёку.

 В гостиной стояли два одинаковых дивана, застеленных шкурами животных. Я покосилась на алхима, но тот только чихнул.

Само наличие шкур и тот факт, что когда-то они кому-то принадлежали, не возмутил Ле Шатона. Всё-таки я забываю, что он совсем не животное, хоть и выглядит таковым.

— Не люблю бытовую магию, — забурчала Ванда, засучив рукава и скинув рабочий передник. — Но руками здесь отдраивать ничего не собираюсь.

Я уже было хотела возразить, что в уборке гостиная и не нуждается, но вовремя вспомнила, что хозяйка считает даже лёгкий беспорядок или само наличие пыли уже поводом для генеральной уборки. Ванда была патологической чистюлей, что меня, не приученную к подобному, потому как в приюте платье выдаётся девочкам на неделю, это удивляло.

— Помогать будешь? Или ты уже возомнила себя высокородной леди? — бросила хозяйка через плечо странную фразу, но расспрашивать её сейчас было не время.