Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11
- Автор: Сорокин Геннадий Геннадьевич, Новицкий Евгений Игоревич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Интернет издательство "Vitovt"
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11». Краткое содержание книги:
— Почему бы им просто не разойтись? Разменяли бы квартиру да жили каждый в свое удовольствие.
— Разойтись! — Шунько закашлялся.
Я подал ему стакан воды, он пригубил глоток, отер губы, закурил.
— Мужики после сорока лет идут на развод только в одном случае — если у них уже все притерто с другой женщиной, а коли тебе некуда идти — сиди на месте и не рыпайся.
— С ним понятно. А ей, Валентине Павловне, кто мешал из дома уйти?
— Ты, Андрюша, не путай божий дар с яичницей! Ты что думаешь, у Валентины женихи под дверями в очереди стояли? Одно дело — пар выпустить, а паспорт менять — это из другой оперы. Была у меня мысль, что она после смерти Ивана Игнатьевича быстренько замуж выскочит, ан нет! — до сих пор вдовой числится.
Шунько затушил окурок в пепельнице, достал из пачки новую папироску, трясущимися руками осторожно размял табак, но закуривать не стал. За моей спиной из протекающего крана капля воды ударилась о раковину.
— Году так в 1970-м, — негромко сказал Шунько, — иду я после смены и вижу: в парке сидят Валя Журбина и наш Николаенко. О чем с чужой женой можно на лавочке перешептываться? Только о лабуде… Все об этом!
Василий Кириллович встрепенулся, выпил еще рюмку, опьянел и перешел на тему голода:
— Я летом сорокового года из города приехал к родителям в деревню, а там шаром покати, все закрома пустые. Где хлеб, предыдущий же год урожайным был? Все запасы, говорят, уполномоченные по заготовкам выгребли, а хлеб весь в Германию отправили. Гитлер-то нам в те годы союзник был, друг, товарищ и брат. Его речи в «Правде» на целые развороты печатали. Гитлер со всей Европой воевал. Армия у него была огромненная, ее одним германским хлебом не прокормишь.
Без всякого перехода он внезапно вернулся к самоубийству Журбина.
— А я, после всей этой лабуды, восемь месяцев доработал и на пенсию вышел. Потом устраивался на подработку то тут, то там. В шестьдесят лет дома осел, и все хвори на меня разом обрушились. Не может наш человек без дела сидеть! Сейчас посмотри, во что я превратился: нога волочится, голова трясется, руки, что у твоего алкаша с похмелья, дрожат! Все болит, все тело ломит, ни одного органа здорового не осталось. А рюмку пропустишь, так еще и ничего, жизнь теплится!
Я взял сползающего на пол ветерана под мышки и отнес в зал на диван.
— Тетя Глаша! — позвал я. — Закройте за мной, я пошел.
Старуха вышла из спальни.
— Все, нажрался? — спросила она мужа, уткнувшегося лицом в диван.
Он в ответ демонстративно захрапел.
— Никому хоть не рассказывайте, как он себя ведет, — попросила она в дверях. — Стыдно же!
— Андрюха! — закричал Шунько из зала. — Никому не верь, что он сам застрелился! Это они его убили! Гореть им обоим в аду, сволочам!
— Давай, с богом, сынок! — Старуха выставила меня за дверь.
Стараясь не дышать перегаром на пассажиров, я доехал до дома. Уже подходя к общежитию, я заметил на заборе афишу московского ансамбля народного творчества.
«А ведь на предприятиях за билеты на такие концерты профсоюзы платят, — подумал я. — Круговорот денег на ровном месте! Профсоюзы взымают с работников профсоюзные взносы, а потом «бесплатно» раздают этим же работникам купленные на их деньги билеты. С этого оборота сами кормятся и московским дармоедам-плясунам отстегивают. Я пожадничал покупать билеты на народное творчество, в итоге опять столкнулся с Николаенко. Хотя какое мне дело до событий двенадцатилетней давности? И я, и Лебедева в те годы еще в начальной школе учились. Не могут «дела давно минувших дней» быть связаны с ее убийством. Или могут?»
Часов в девять вечера в дверь моей комнаты осторожно постучались. Практикантка. Я, широко открыв дверь, жестом пригласил ее заходить.
— Андрей Николаевич, у меня есть два билета в кино на завтрашний день. — Она робко посмотрела мне в глаза, ища осуждения, или поддержки, или усмешки, или не знаю чего. — Мы хотели с Галей в кино пойти, но она не сможет, а там такой неблагополучный район, что одной возвращаться…
Я подвел ее к столу, достал тетрадный лист, расчертил его в крупную клетку, проставил столбиком дни недели, нанес в квадратики даты.
— Это май месяц, — сказал я, показывая авторучкой на получившийся календарь. — Вот в эти дни, я отмечаю их косым крестом, я дежурю, и меня гарантированно не будет целые сутки. Вот в эти дни я работаю. Половинка субботы означает, что до обеда я в райотделе. Оставшиеся дни я обозначу кружком — это мои выходные. В тот день, когда я отдыхаю, я к твоим услугам.
Она с неподдельным вниманием наблюдала за моей работой с календарем.