Боги молчат. Записки советского военного корреспондента

Накапливалась усталость. Сберегая силы коней, Марк много бежал рядом с ними, держась за седло. Накапливалась усталость, но Марк опять покидал седло и опять бежал меж коней. Бежал до тех пор, пока гулко забьется сердце, ноги нальются свинцовой тяжестью, едкий пот струйками просочится из-под шлема и начнет есть глаза, дыхание вконец перехватит.

Оставили позади последний горный отрог, переплыли реку. Марк был в воде меж конями, направлял их к пологому берегу. Теперь впереди была ровная степь. Половина дороги пройдена за хороший срок, но меньше сил у лошадей и у Марка. У реки, у скирды сена, Марк устроил коням и себе большой привал. Он разделся, раскинул брюки и гимнастерку на солнечном припеке. Оставшись в мокром белье, водил коней в поводу, давая им остыть. Расседлал, накрепко вытер спины жгутом сена и только потом дал напиться. Простояли почти два часа — кони должны хорошо отдохнуть, прежде чем продолжать путь. Сначала они очень лениво жевали сено — приморились. Марк привалился к скирде с другой стороны. Медленное, ленивое хрумканье коней, пережевывающих сено, усыпляло. Боясь заснуть, Марк скоро встал, проверил потники седел. Ничего, высохли. И обмундирование почти высохло. Он начал одеваться — досохнет в дороге.

Перед тем, как двинуться дальше, Марк честно разделил овес, который был припасен в подсумках седла Аршина. Для себя он нашел в них кусок хлеба. Теперь ехал он тремя приемами: малая рысь, большая рысь, шаг. Потом снова тот же цикл. Через два цикла, он пересаживался с одного коня на другого, но прежде чем пересесть, бежал рядом, пока только у него хватало сил. Начинал сдавать Аршин, Вершок же всё еще держался. Марк изменил порядок езды. Дальше он делал на Вершке три цикла, а на Аршине два. Когда наступил вечер и до города осталось не больше двадцати верст, он, совсем уж безжалостно, поехал только на Вершке, совсем не пересаживался на Аршина, который теперь хрипло дышал, часто спотыкался, и, того и гляди, мог вовсе из сил выбиться.

В полночь они были на окраине Майкопа. Аршин еле держался на ногах, его надо было волочить на поводу. От его гордой, осанистой красы не осталось и следа. А Вершок всё еще не сдавался. Маленькая лошадка словно понимала, как важно Марку торопиться. По ее вздувшимся бокам, по нервному храпу Марк знал, что и ее силы на исходе, но не имел он права жалеть коня и заставлял его бежать и бежать. Аршин стал для них обузой и как только въехали в предместье города, Марк постучался в окно первого же дома и передал его на сохранение хозяину.