Кто там ходит так тихо в траве

— Спроси дом лесника.

— А кто лесник?

— А я и есть лесник.

— Значит, я в точку попал? — говорю. — Хорошо, спасибо. Заскочу.

И тут вдруг, когда я подсек, мою удочку так согнуло, что я подумал сначала, что там, на конце лески, бревно прицепилось или ведро с песком, но тут же почувствовал, что никакое там не ведро, а что-то живое, рыба, и не рыба вовсе, а рыбина.

— Ого, — сказал он, лесник. — Приличную зацепил.

А я стоял в тапочках в воде, держал удочку как палку, лоб у меня вдруг стал мокрый, колени застукали одно об другое, сердце запрыгало — и я просто не знал, что же мне делать дальше.

Рыба носилась под водой кругами, леска со свистом рассекала воду, а я стоял как вкопанный и трясся.

— Ну вот, молодец, — сказал лесник. — Поводил ее маленько, теперь подымай наверх, дай ей глотнуть воздуху и волоки на берег.

— Я не могу, — говорю. — Не могу я...

— Надо мочь, — сказал он. — А то, если не ты ее, то она тебя. Стянет в воду, и поминай, как звали.

— Н-не стянет, — говорю. — Вы еще меня не знаете.

— Верно, — говорит. — Не знаю. Тогда тяни ее к берегу, только тихо, не дергай удилищем.

Я потянул разок, другой — никакого эффекта.

— Помочь тебе? — спросил лесник.

— Ни в коем случае! — заорал я. — Я сам!

— Молодец, — сказал он. — Рыболов высшей марки!

Потом мы еще постояли так немного: я ни с места, и рыба ни с места... Наверное, немного, а мне показалось — вечность.

— Да-а, ты не можешь, — сказал лесник.

— Не могу, — говорю. — Ничего не поделаешь.

— И она не может.

— И она, — говорю, — не может.

— Так помочь?

— Ни в коем случае! Не такой уж я хилый, как кажусь на первый взгляд.

— Так и будете стоять здесь год?

— Все может быть, — говорю.

— А я считаю так, — говорит он. — Раз вы оба такие одинаково сильные — лучше вам разойтись. Ты оставайся на берегу, а она пусть в воде живет. Согласен?

— Согласен, — говорю. — Пора нам разойтись. А то — ни туда ни сюда.

— Вот и отпусти ее.

— А как? Вместе с удочкой?

— Ни в коем случае! Она что — с удочкой жила до тебя?

— Что же — леску оборвать? Дернуть?

— Что ты! Что ты! Как она с крючком во рту будет жить? Она может погибнуть. Так нельзя!

— Так как же быть? Как из нее крючок вынуть?

— А вот как, — говорит. — Раз вы с ней по силам равные и тебе ее не вытащить, давай я ее вытащу.После мы снимем ее с крючка и отпустим в воду — так будет справедливо.

— Да-да, —сказал я, а ноги у меня все дрожали. — Давайте скорее. Так будет справедливо.

Он осторожно взял у меня удочку, ловко поднял ее конец вверх, рыба всплыла — огромная! — завертелась, забила хвостом по воде, раскрыла рот, глотнула воздуха, вдруг успокоилась, легла белым блестящим боком кверху, и он медленно повел ее по воде и выволок на песок. Тут же она забилась на песке, но он быстро схватил ее обеими руками, велел мне осторожно вынуть крючок у нее из губы, я вынул осторожно, он тогда передал мне рыбину в руки и сказал:

— Ну, иди, выпускай ее, раз никто из вас не смог победить другого. Хорош язь.