На кончиках твоих пальцев
- Автор: Туманова Лиза
- Год: 2018
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «На кончиках твоих пальцев». Краткое содержание книги:
– Что?
– Говорю, что имею право знать.
– Я не про это, – он бросил на меня внимательный взгляд, и вряд ли бы разорвал зрительный контакт, если бы не нужда смотреть на дорогу. – В каком смысле, «не можешь не заботиться о моей судьбе»?
Я сглотнула и принялась внимательно изучать швы своей длинной черной рубашки. Искренность – дело праведное и достойное восхищения, но крайне смущающее.
– Мне кажется, после того, что ты для меня сделал, я могу называть тебя другом? Не подумай, что я навязываюсь, – поспешила я объясниться под удивленным взглядом, – просто хочу сказать, что не могу исключить важность твоей помощи, и не желать отплатить тебе тем же! Можешь считать это глупостью, или нелепыми тараканами в моей голове, – я чуть-чуть усмехнулась. – Просто проигнорируй, если тебе это не нужно, но если все-таки нужно, я буду рада помочь когда-нибудь. Просто скажи мне об этом, хорошо?
Он долго и пронзительно смотрел на меня, явно обдумывая мои слова, которые вырвались на одном дыхании и потребовали большого мужества.
– Хорошо, – просто кивнул он, а я так и не поняла, согласился ли он с тем, чтобы иметь в виду мою вряд ли когда-нибудь потребующуюся ему помощь, либо просто принял к сведенью и решил проигнорировать, но мне было достаточно этого лаконичного и, в целом, ничего не объясняющего ответа. По крайней мере, он не осмеял мой такой простодушный порыв и точно не собирался докапываться до сути того, что меня на него подвигло. А может быть догадался, даже о том, чего не понимала еще я, но ни словом ни обмолвился об этом, за что я была ему благодарна.
Возле нужного здания мы оказались на удивление быстро.
– Зина, я должен, кажется, извиниться, – остановил он на мне свой непроницаемый взгляд.
Я удивленно вскинула брови.
– За то что, не спросил, можно ли мне войти в твою комнату, – объяснил он, и я облегченно выдохнула, – мысль о том, что он извинялся за порыв, заставивший его прикоснуться к моим волосам, тревожила меня больше, чем я готова была признать.
– Ничего страшного! Там все равно нет ничего примечательного, – грустно улыбнулась я. Как и во мне.
Северский усмехнулся и невзначай, как бы про себя, заметил.
– В этом вся ты…
И то верно – обижаться на такие замечания глупо, особенно после того, как сама признала свою посредственность.
Впрочем, и мне нужно было кое-что прояснить.
– Мне тоже нужно попросить у тебя прощения, Марат, – я закусила губы и смущенно сцепила кончики пальцев. В отличие от него, мой проступок был куда как значительнее и гораздо необъяснимее. Точнее, объяснение никак не хотело признавать, что далеко не всё так кристально чисто, как кажется. – Я бы никогда так не сделала, не будь я тогда… не в себе, – тихо проговорила я, надеясь, что он поверит.
– Я понял, – со странной интонацией протянул он, и я осмелилась заглянуть к нему в глаза, не боясь прочитать в них пренебрежение.
– Да?
– Да.
– Хорошо, – выдохнула я, заставляя себя оторваться от холодной зелени, и стараясь убедить себя в том, что в человеческих глазах не спрятан магнит. – Спасибо… за всё! Пока! – я быстро вылезла из машины и пошла прочь, гонимая странным чувством, которое и окрыляло и опускало на дно одновременно. Кажется, мне начинал нравиться этот молчаливый равнодушный парень.
И это не сулило ничего хорошего.
10
Возле входа я столкнулась с Дмитрием Петрушевским, – одним из по-настоящему талантливых актеров нашего театра. Мужчина внимательный и спокойный, с вечной банданой на голове и усталым, прожженным взглядом, говорящем о глубоких жизненных перипетиях, настигнувших его в жизни. Впрочем, у кого их, этих перипетий, не было? Но вот то, что он осел в таком сомнительно привлекательном, как для такого талантливого человека, месте, казалось мне странным и попахивало жизненной трагедией. Я, было, предположила, что виной всему пагубное пристрастие к алкоголю, которое, как известно, порушило судьбы многих людей искусства, но, присмотревшись внимательно, убедилась, что он был далек от вредной привычки и вообще выглядел крепким, здоровым и даже достаточно привлекательным для своего возраста. Не трудно представить, что в молодости его суровая красота находила отклик в падких на мужественность женских сердцах. Не берусь судить, был ли он ловеласом, но почему-то казалось, что семьи у него нет, и он одинок и несчастен там, за пределами сцены. Не знаю, почему я так решила, – может быть, дело было в его влажном меланхоличном взгляде, который периодически скрещивался с моим и сопровождался подбадривающей полуулыбкой, когда приходилось терпеть очередную истерику нашего дражайшего руководителя. А может быть, потому что в первой роли, в которой я его увидела, он играл вдовца-рыбака, влачащего одинокое существование в хижине на берегу моря и ведущего душевные и не очень беседы с забредающими к нему людьми, и это оставило в моей голове устойчивый образ, так кстати соответствующий его внешнему виду, а особенно, темной бандане на голове, удерживающей длинные волосы, и суровому выражению лица с печатью мрачности и спокойной меланхолии.