Три подруги и таинственный жених [СИ]

И, оттеснив подругу в сторону, проковыляла в ванную и громко захлопнула за собой дверь, напоследок услышав вопрос Нисы:

— Она что, рыбачила?

Следующие несколько часов меня не существовало вообще ни для кого. Набрав полную ванну горячей воды, я отмокала, грелась и размышляла. Вернее, размышляла я уже потом, чуть позднее, когда разморозился мозг, пытаясь разложить все случившиеся за последние сутки неприятности по полочкам.

Но неприятности на то и неприятности, что отличаются крайним упрямством и склонностью кучковаться всем скопом. А потому делиться на составные части они упорно не желали, нагло демонстрируя мне кукиш. Кажется, в какой-то момент я задремала, потому что вдруг увидела отца. Сидя на своём высоком золотом троне, он громко читал мне нотации, основная суть которых сводилась к тезису “принцессы так себя не ведут”. Чуть поодаль выстроились в рядок все мои сестры и с угрюмыми лицами кивали в такт словам отца. Потом вдруг появился Григорий и начал рассказывать мне, как надо правильно забрасывать удочку.

Из сна меня вырвал стук в дверь.

— Эй, ты там еще шевелишься? — послышался голос Нисы, уже не такой хриплый. Я вынула руку из воды, с которой тут же начала падать на пол хлопьями пена и развернула к себе старенькие заводные часы, практически раритет, стоявшие на полке. Откуда они у меня взялись я и сама не знала, но выбросить было жалко. Судя по расположению стрелок, в воде я пролежала полтора часа.

— Подай какой-нибудь сигнал, что ты жива! — продолжала надрываться за створкой Ниса.

— Какой тебе сигнал подать? Ракету из задницы запустить? — раздражённо заорала я в сторону двери. А после уже более спокойно добавила: — Выхожу я уже, выхожу.

Наскоро вытершись полотенцем, я накинула на плечи халат, завязала пояс потуже и, протерев ладонью запотевшее зеркало, оценила свой внешний вид. Лицо было уже не таким землисто-серым, губы перестали отливать синевой, а на белках глаз уже не видно было пугающих своей краснотой полопавшихся капилляров.

Удовлетворительно кивнув своему отражению, я вышла из ванной. Подруги сидели на кухне, тут же умолкнув при моем появлении. На столе стояли три кружки с горячим чаем, аромат которого же успел разлететься по всей квартире.

— Рада, что ты жива, — заметила Ниса, едва я только схватилась за ближайшую ко мне кружку.

— Рада, что ты протрезвела, — в тон ей ответила я и сделала первый глоток обжигающего напитка.

— Я рассказала ей всё, что с нами случилось, пока она пребывала в состоянии проспиртованного безразличия, — сообщила мне Руся.

— Она и до того была в таком состоянии, — проронила я. — Только я бы это назвала искренней индифферентностью.

— Иногда у меня создается ощущение, что мне нужен словарь, чтобы с тобой разговаривать, — отреагировала Ниса, насупившись.

— Только иногда? — холодно поинтересовалась я. — Черт, теряю навыки.