Жена криминального авторитета

А я хочу, чтобы он принадлежал только мне. Чтобы был моим мужчиной.

В голову закрадываются мысли о том, что, может быть, он специально на мне женился, но только для того, чтобы я была безопасности. Но как женщина я его не привлекаю. Может, он не хочет в действительности становиться мне настоящим мужем, ему достаточно, что так теперь написано в паспорте?

Поэтому он меня и не хочет, потому что это всё фикция. А не притрагивается ко мне, потому что не хочет причинять мне боль.

Я совсем запуталась и не знаю, что думать, и как на самом деле обстоят дела.

— Не будь букой, Марат. Твой друг действительно очень переживает за тебя. Видел бы ты его вчера. Да и я не меньше распереживалась, — тихонько добавляю, чтобы он не услышал. — Ты совсем не думаешь обо мне, да?

Но Марат, кажется, всё услышал.

— Аврора, — тяжело выдыхает, целует в висок, а я втягиваю в себя воздух, прижимаясь к нему ещё крепче, чувствуя, что мой муж всё ещё сильно возбуждён. — Единственная, о ком я думаю — это ты! Я защищаю тебя и готов защищать и дальше.

— Но я не хочу, чтобы ты пострадал. Ты для меня важен, Марат. Как ты не можешь понять? — вздыхаю, пытаясь усмирить себя и не взорваться.

Ну, почему этот мужчина не понимает, что он значит для меня? Да я сама ещё не могу понять, что чувствую, но ненависти, неприязни, как это было несколько дней назад, я не чувствую. После вчерашнего, когда я увидела, что он ранен — я думала, у меня сердце остановится, не выдержит всего этого.

До сих пор перед глазами стоит эта картина.

Я не знаю, когда это произошло, что он стал мне так важен и нужен. Может быть, вчера, когда увидела его рану. А может быть, сегодня утром, когда узнала всю правду. И это произошло несколько месяцев назад, когда спасала, но забыла под гнётом других, неприятных для меня, воспоминаний.

Марат проник в мою душу, когда я об этом ещё не подозревала. И потерять его будет смерти подобно. Я никогда не чувствовала всего того, что ощущала вчера.

Я боялась. Я реально боялась его потерять.

— Я не знаю, когда это произошло, — качаю головой, продолжая. — Но ты важен, нужен мне. Пойми это, пожалуйста. Не нужно рисковать своей жизнью, чтобы спасти при этом меня. Потому что, если не будет тебя, то и меня не станет.

На подкорке я чётко это понимаю, что если его не станет, то и я не смогу жить без него.

После моих слов чувствую, как Зверев вжимает меня крепче, отчего даже кости в рёбрах слегка хрустят.

— Всё будет хорошо. И пожалуйста, не смей думать о плохом. Я не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Убью каждого, кто хоть на миллиметр к тебе подойдёт!

Твёрдый, уверенный и яростный ответ даёт мне понять, что да — он это сделает, если так произойдёт.

Время летело незаметно. С тех пор, как Марата ранили, прошло вот уже две недели.

Всё это время я старалась быть с ним рядом. Не отходить ни на шаг, хоть ему это и не нравилось. Видела, как он хмурился, но ничего не говорил.

И я понимала его, потому что прежде всего он мужчина. А мужчины не привыкли показывать никому своей слабости. Даже если это твоя жена. Хоть и фиктивная.

Я же пыталась лишь раз с ним после нашего разговора поговорить, но у меня ничего не получилось. Каждый раз я натыкалась на высокую глухую стену, возведённую им между нами, которую, к сожалению, у меня не получалось разбить, как бы я ни старалась.

Но я точно понимала, чувствовала, что Зверев пробирался в мою душу всё глубже и глубже. Даже вот так — когда мы просто молча сидели рядом друг с другом. Этого мне хватало, хоть и внутри я чувствовала какую-то грусть и печаль, что не давало мне здраво мыслить.

Я совершенно не понимала, что он ко мне испытывает. Порой он становился таким холодным и разговаривал так резко, что я предпочитала просто оставить его в покое. Но иногда в его взгляде я улавливала такой огонь желания и нежности, что моё сердце мгновенно оттаивало, мне становилось тепло и легко.

Но стоило ему понять, что я заметила его взгляд, как он снова закрывался от меня и опять становился отстранённым.

Марат всё эти недели находился дома. Но каждый день к нам приезжал Тимур, вдвоём они запирались в кабинете мужа и выходили только через час. О чём они разговаривали, я не знаю. Но после этого супруг выходил ещё более мрачным и даже злым.

Один раз я попыталась у него расспросить, но ответом мне был лишь строгий, твёрдый взгляд, и я больше ни разу не заводила этот разговор. Потому что знала, что мне ничего не расскажут.

Спали мы всё так же, как и в первую мою ночь здесь — я в одной комнате, Марат же в гостиной на узком небольшом диване, на котором, я уверена, и спать неудобно, и спина затекает.