Контракт на невинность

Фу, грубиян. Я? Хочу?

Нет.

Я просто хочу попытаться избежать того, что принесло мне боль, но и выполнить свою часть уговора с Камилем. Какая ему разница, как получать удовольствие? Необязательно запихивать мне снова член между ног. Минет я еще перетерплю кое-как, может, мне даже понравится, но вряд ли. Мне кажется странным получать кайф от обсасывания другого человека.

— Можно сказать и так, — упавшим голосом я, а он выпрямляется и садится на край постели.

— Ты маленькое ссыкло, цыпа. Давно бы уже кайфовала подо мной, если отбросила бы все страхи. Окей, если тебе легче начать с этого. Приступай.

Я запахиваю покрепче полы халата, чтобы он не распахнулся ненароком, сползаю с кровати и подхожу к Камилю на ватных ногах. Медленно опускаюсь на колени между его разведенных ног. Его будто бы и не смущает ничего. Он наблюдает со мной с явным интересом и спокойствием, немного откинувшись назад и опираясь на одну из рук.

Я опускаю взгляд на полотенце на его бедрах. Черт, просто стоит снять его и приступить. Ничего в этом особо сложного нет. Все этим занимаются. Все. Если после этого он отстанет от меня — я могу считать, что легко отделалась. В конце концов, он мне не противен. Если бы не мрачное прошлое Камиля, и не смутное будущее с ним — я бы подумала, что вытащила у жизни лотерейный билет. Но я правда боюсь.

— Можно я попробую… начать по-своему? — сглатываю я. Надеюсь, он не ждет, что я сейчас все достану и заработаю ртом, как новенький пылесос, — просто хочу немного расслабиться и привыкнуть к тебе.

— Я весь открыт к твоим экспериментам. — получаю я ответ без тени сарказма и паника со смятением немного отступают на второй план. Я впервые нахожу в себе силы взглянуть на Камиля не мельком, исподтишка, словно боясь спровоцировать или получить порцию ехидных комментариев в ответ.

Открыто взглянуть. Рассмотреть его, как есть, целиком, отмечая каждую деталь. Гребаный убийца выглядит просто потрясно, и я уже не могу винить Валю в распутстве, потому что меня тоже начинает захватывать картина обнаженного тела. На смуглой коже слишком много шрамов. Тонкие, едва заметные, и более выделяющиеся, пугающие. Могу поклясться, что он едва не потерял жизнь, когда получил их.

Я поднимаю руку и едва прикасаюсь кончиками пальцев к одному из них возле ключицы. Осторожно веду по белой линии, чувствуя, как напрягаются мышцы мужчины под кожей.

— Их слишком много, — мой голос звучит очень тихо, и я не удивлюсь, если Камиль не поймет, что я сказала, — тебя пытались убить? Или пытали?

— Было дело.

Он, все же, услышал меня. "Было дело" что? Попытка убийства? Пытки? Или все сразу? Ладно, хорошо что он ответил размыто. Сейчас ни к чему узнавать такие подробности.

Татуировки скрывают часть шрамов. Такое ощущение, что Камиль действительно поначалу пытался их перекрыть, только потом плюнул, поняв, что это бесполезно. Тату закрывают часть груди, ребер, и почти полностью заполняют одну из рук. Удивительно, но чернила вообще не ощущаются под кожей. Она абсолютно гладкая.