Контракт на невинность

— Проваливай ко мне в спальню, — медленно произносит он, глядя мне в глаза, — раз так. Если я приду туда и тебя не обнаружу — пеняй на себя.

— Я не… я не провоцирую тебя, если что, — выдавливаю я, — ты мне сейчас шею сломаешь.

Хватка немного ослабевает, но Камиль меня не отпускает. Зато я могу набрать воздуха и продолжить:

— Просто хочу узнать, для чего я тебе.

— Я тебе сегодня покажу, для чего ты мне.

Я медленно пячусь назад, не решаясь что-то сказать, чтобы Камиль снова не понял меня как-то извращенно. После, развернувшись, ухожу, чувствуя, как между лопаток у меня словно дымок идет от пристального взгляда мужчины.

Ослушаться его? Сбежать к себе? Думаю, что Камиль не станет выбивать дверь и насиловать меня, если я так сделаю. Думаю, я спокойно переживу эту ночь, но тогда упущу шанс вытянуть из убийцы подробности его странных планов на меня.

Рискнуть? Черт.

Я захожу в его спальню и медленно сажусь на краешек кровати. Провожу здоровой ладонью по темному белью и в голове начинают мелькать опасные картинки. Внизу живота все напрягается, когда я представляю, что Камиль собирается со мной делать. Честно говоря, мне страшно снова испытать ту обжигающую и давящую боль, которую сложно забыть. Я не понимаю, как люди получают удовольствие в сексе.

Он заходит в комнату спустя несколько минут — все еще без рубашки, и я нервно сглатываю ставшую вязкой слюну. Взгляд убийцы скользит по мне.

— В ванную, — приказывает он и я послушно подрываюсь, бегу.

Там он набирает большое джакузи, вылив в него щедро какую-то резко пахнущую пену. Потом снова смотрит на меня, пока я стою невинно в углу, сложив руки.

— Ты еще одета? — интересуется он ровно, — снимай всё.

— И белье? — шепчу я, и вижу, как он приподнимает бровь.

— И его тоже. Хочешь мочить перышки в нижнем белье?

Я качаю головой.

— Но моя рука…

— Я и не заставлю ее окунать в воду. Иди сюда, цыпа. Бегом.

Мне приходится подойти к нему. Камиль легко снимает с меня одну шмотку за другой. Такое чувство, будто его как-то особо и не трогает моя нагота. Холод, который касается кожи с каждым потерянным элементом одежды, странно играет на нервах, словно нарочно касаясь самых чувствительных мест. Как только на пол падает бюстгальтер — я прикрываю руками грудь, покраснев.

— Джинсы сама.

Я послушно, кое-как изогнувшись, снимаю с себя джинсы. Остаюсь в одних трусах.

— Может, я…

— Чего ты тормозишь, цыпа? Я уже видел все. Мы с тобой уже переспали и мой член был между твоих ног. Тебе вроде бы, нечего уже бояться, — его откровенные фразы просто уничтожают мои нервы, как огромной кувалдой бьют по броне из скромности.

— Перестань, — шиплю я, и снимаю быстро последнюю деталь одежды, опасаясь поднять на Камиля взгляд. Мне стыдно, о-о-о-о. Боже. Невероятно просто. Он же все видит. Наверняка рассматривает.