Идеальные звёзды

Когда поднимаемся по ступеням крыльца, я всё-таки не выдерживаю, врываюсь в сознание Розамунды, торопливо повторяю, что сделаю всё возможное. Спрашиваю, помнит ли она номер, осознаю, что называл ей лишь телефон Главного, ведь у нас в кабинете только внутренняя связь, из города не дозвониться, а свой номер я не дал, потому что тогда ещё не особо ей доверял, а теперь, в этой суматохе, она уже не запомнит, и блокнота, чтобы записать, нет – какого хрена я подумал об этом всём только сейчас?!

Розамунда в ответ бормочет цифры, из-за сумбура в голове я даже не сразу понимаю, что это номер генерала Сикорски. Запинается на середине – меня окатывает её паникой, – но в итоге называет всё правильно.

Внутри главного корпуса прохладно, сумрачно и пахнет дезинфекцией. Наверное, недавно мыли пол. Останавливаемся в фойе, озираясь, но к нам тут же подходит пожилая женщина: полная, с мохнатыми заострёнными ушами. Здоровается, улыбается Розамунде, предлагает проводить до кабинета директрисы. Удивляется, когда я выпаливаю: «У вас есть блокнот?», но всё-таки приносит разноцветную пачку листиков для записи. Не обращая внимания на неё и на Гимли – плевать мне, кто что подумает, – записываю свой номер телефона и отдаю Розамунде, которая судорожно сжимает розовый листок в ладони.

– Звони в любое время.

Глядя мне в глаза, девчонка мелко кивает. По контрасту с бледной кожей синяки под глазами кажутся ещё темнее.

– Ну что, пойдёмте? – голос ушастой дамы.

Я не отвечаю. Скажи спасибо, тётка, что я умею держать себя в руках, а то как дал бы тебе в зубы, по всему полу собирала бы. Да, я знаю, что это не мой приют, это не одна из моих воспиталок, и, может, конкретно эта ушастая – неплохой человек, но эти соображения ничуть не уменьшают моё желание убить кого-нибудь.

***

В кабинет директрисы Гимли не пошёл, остался под дверью. Впрочем, сдаётся мне, что меня и в коридоре было слышно. Перед тем как Розамунду увели, она ещё напоследок глянула на меня мокрыми глазами, а сама этот несчастный пакет чуть не обнимает – ну, меня и сорвало. Нарычал и на директрису, и на её секретаря, наговорил какого-то сумбура, а под конец заявил, что если я услышу, что госпожу О’Брайен кто хоть пальцем тронул, хоть посмотрел в её сторону, или пакет этот у неё забрали, или что – у них всех будут проблемы. И сказал ещё так угрожающе, как Син обычно говорит: «ПРОБЛЕМЫ». Ну, то есть не мог же я незнакомой женщине старше меня выдать что-нибудь типа: «Я вам рога-то пообломаю! Если узнаю, что вы тут конфеты у детей отнимаете, всех урою!», это вам не армия. Тем не менее, директриса вроде и так впечатлилась: всё кивала своими рогами и повторяла, что у них ничего подобного нет. Ага, «нет». Как же. Но в приюте для мутантов, может, девчонке будет получше, чем у людей. А дальше я обязательно что-нибудь придумаю.