На пересдачу — с клыками!

«Мне стоит обшарить дом, — подумала я. — Тем более теперь знаю, что искать: серый камень. Причем, по словам, размером с ладонь. Редкий цвет. Да и столь крупные минералы очень редко используются в артефакторике…»

Так что если я могу хоть как-тo защитить oтца — пусть даже от обвинений в незаконной деятельности, — я это обязательно сделаю. Потому что не могу иначе. Он мой отец. И точка. Потому как я была из тех, кто ради спасения мира не готов жертвовать своими близкими, а вот всем миром ради их спасения — да.

Во вседорожник мы садились молча. А вот то, как резко Ρид вдавил педаль в пол и выкрутил руль, без лишних слов говорило: оборотень не так спокоен, как хочет казаться. Мы неслись по безмолвным улицам мимо ярких вывесок и погасших витрин. Мимо нас пролетали редкие чабили, а в опущенное боковое стекло бил ветер, неся с собой запахи ночного города, в которых смешивались ароматы цветущих жасмина и мирабилиса, раскаленной за день мостовой, жженой резины, железной окалины, кожи… А ещё почти неуловимо пахло рыбой и водорослями — этo уже с портовой части города. И я, прикрыв глаза, вдыхала их полной грудью, чувствуя, как потоки воздуха флиртуют с моими распущенными волосами.

Вседорожник плавно затормозил. Мне не хотелось открывать глаза, хотя я и понимала: мы уже приехали.

— Дэй. — Меня тронули за плечо. Нежно. Осторожно.

Я не пошевелилась, позволив телу еще хотя бы пару мгновений побыть в этой странной неге, где сон — наполовину явь.

Я почувствовала, как Рид отстёгивает ремни — свой и мой, как наклоняется, чтобы разбудить,и… ощутила, как его губы касаются моих. Почти невесомо. Едва ощутимо. Чтобы тут же отпрянуть.

И я открыла глаза, потянувшись вслед за ускользающим поцелуем. И услышала шепот, в котором отголосками звучали рычащие нотки:

— Это был не сон… Теперь я в этом уверен.

— Уверен? — переспросила я, растерявшись.

— Да. — Пальцы Рида прикоснулись к моим волосам у виска, погрузившись в них. И оборотень чуть прикрыл глаза, словно этот простой жест доставил ему высшее удовольствие. И, выдохнув, хрипловатым голосом он продолжил: — Сегодня утром ты так старательно мылась… Вот только ты не учла, что твой запах остался у меня на подушке. И он сводил меня с ума. Весь день. Как и воспоминания об этой ночи, в которой реальность не отделить ото сна.

Я медленно подняла свой взгляд. Упрямый подбородок, на котором проступила щетина, чуть обветренные губы, прямой нос, синева глаз, которая в моменты страсти расплавлялась серебром… В этой самой синеве можно было утонуть… И я тонула. Без надежды выбраться. Волна огня тысячами жгучих игл прокатилась от макушки до пяток,и я сглотнула.

— К демонам все правила, — выдохнул мне в губы Рид.

Поцелуй. Сумасшедший, пьянящий, уносящий на самую границу безумия. И сильные руки, которые скользили по моему телу, лаская нарочито медленно. Томительно. Порочно. Искушающе. Так, что я не могла сдержать стон. И не было сил, чтобы не впиться ногтями в плечи оборотня, скованные лишь рубашкой.