Кровь над короной

Станислав искренне обрадовался счастливой участи Фике – взошедший на трон Иоанн Антонович, если бы не приказал ее казнить, то навечно заточил в каменной темнице.

И помочь ей он был бы не в силах…

– В плохое время я оказался польским королем, – с тоской в голосе прошептал молодой монарх, глядя на себя в зеркало. Он страшился легендарного заклятия «за грех предка своего Болеслава». Давнее то было время, когда король Болеслав, второй этого имени, запятнавший себя изнасилование юной паненки, в 1072 году должен быть осужден церковными иерархами. Но все промолчали, боясь королевского гнева, лишь краковский епископ Станислав стал обличать сластолюбца. А так как слуги отказались убивать строптивца в сутане, то король в ярости сам зарубил его мечом и получил интердикт от римского папы.

Прошло много лет, все польские короли в искупление греха короновались в Кракове, лишь он первый принял корону в Варшаве. И сразу же прошел злой слух, что он Станислав-Август из рода Понятовских станет и последним польским королем.

– Надо обойти это заклятие, королю Станиславу Лещинскому оно дорого стоило, – пробормотал молодой монарх. И тут ему в голову пришла невероятная мысль, и он осознал, что ему нужно сделать, причем незамедлительно, только найти подходящий повод.

– Я попрошу прощения у Святого Станислава тем, что учредив орден его имени, отведу и от себя, и от всего королевства беду. У нас есть орден Белого Орла, а так станет еще один, как у других монархов в обыкновении. И пусть его лента будет красной, как цвет пролитой крови святого. С белыми полосками по краям – искуплением греха.

Мысль молодому монарху понравилась, он повеселел и задумался над бедами, что сыпались на королевство как из рога изобилия. И все потому, что ни в одной стране, «вольности дворянства» не были доведены до столь крайней степени, что привели королевство на край пропасти.

Решения сейма невозможно было провести в жизнь, ибо всегда находился один шляхтич, что мог подняться со скамьи и громко произнести – «liberum veto» – после которого любое принятое решение отменялось. Этим пользовались враги Польши, то подкупая таких панов, то играя на их честолюбии глупца или изменника – тут с какой стороны посмотреть. И с этой традицией ничего нельзя было поделать!

Имея такие права, паны собирались на конференциях, где устраивали заговоры и могли вполне законно поднять мятеж против короля, который именовали рокошем. Или сколотить конфедерацию, провести там свой сейм и не признать результаты других сеймов. Или навязать свои решения другим, начав междоусобную войну. И это при том, что многие магнаты имели собственные армии, гораздо лучше вооруженные и многочисленные, чем коронное войско. Последнее в Польше составляло всего двадцать тысяч, и еще семь тысяч в Литве – на них тратилась четверть доходов со всех королевских земель, которые с каждым годом уменьшались. Соответственно, становилась меньше и королевская армия – шляхтичи шли служить с большой неохотой, жалуясь на постоянные невыплаты жалования.