Магазин работает до наступления тьмы

Посланники ринулись к ним, двое молча вцепились в Хозяина, заламывая ему руки, — и тут же повалились на пол, оглушенные и ослепленные, с выжженной на сетчатке одной и той же картинкой: Женечка держит в тончайших пальцах стеклянную пробку…

Хрупкое создание, едва откупорив склянку, тоже рухнуло как подкошенное. Мгновенно и как-то непоправимо обмякшее долговязое тело упало с тяжелым стуком. А затем последовала вспышка необычайно яркого и иссушающе жгучего света, оттенок которого едва успевший зажмуриться Славик определить бы затруднился. Он мог засвидетельствовать одно: этот свет был прекрасен. Его ледяная красота впивалась сияющими иглами прямо в сердце, а по иглам расплавленным золотом струился звук, сладостный и невыносимый, в котором слились рев взлетающего самолета и майское щелканье соловья. Звук разрастался нездешним торжественным хоралом, лопались круглые лампы под потолком, взрывались стекла в книжных шкафах и чашки на полках. Что же оно такое, что же оно такое, — билась в опустевшей голове Славика одна-единственная мысль, — что же оно такое?..

Он не знал, сколько это продолжалось — мгновение или вечность. А когда наконец смог приоткрыть слезящиеся глаза, то увидел танцующий в воздухе пожелтевший лист бумаги. Его края были опалены. Опустившись на пол у его ног, лист развернулся, открывая заглавие книги: «Запечатленный ангел».

***

Все вокруг затуманилось, стало чуть приглушенным, медленным и от этого менее страшным, словно Славика обложили ватой. Он видел, как из подсобки, расталкивая еще не оклемавшихся и тоже замедленных посланников Начальства, выбегает Матильда, как один из преследователей цепляется рукой за пестрый предмет, выглядывающий из ее кармана. Он выдергивает этот предмет, похожий на елочную гирлянду из бумажных флажков, только флажки какие-то странные — на каждом большая буква «Е». Матильда отбивается, веревка рвется, разноцветные прямоугольники веером разлетаются по магазину… и реальность становится похожей на швейцарский сыр — другого сравнения Славик подобрать не может. Повсюду возникают дыры, большие и маленькие, а в них свет, и все тошнотворно кружится. По стенам бегут зеленоватые всполохи, но дыры не в стенах, и не в шкафах, и не в полу — все эти поверхности вдруг приобретают относительный характер… Дыры именно что повсюду, как будто сама ткань действительности истерлась и полопалась. Одна дыра распахивается прямо поперек живота человека, который схватился за веревку. Он складывается, или даже сминается, как кусок вопящего пластилина, мелькает перекрученное лицо с белесыми потеками глаз, и дыра с чавканьем всасывает его. Славик чувствует, что его тоже неспешно и неумолимо затягивает в ближайшую кружащуюся дыру. Он испуганно хватается за шкаф, а его ноги поднимаются в воздух, он чувствует, как растягиваются мышцы, связки и сухожилия, как начинают, хрустя, растягиваться кости — нет, не может быть, это против всех законов анатомии и физики…