Роджер Бэкон. Видение о чудодее, который наживал опыт, а проживал судьбу
- Автор: Рабинович Вадим Львович
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-91419-847-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Роджер Бэкон. Видение о чудодее, который наживал опыт, а проживал судьбу». Краткое содержание книги:
В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
По Рождеру Бэкону, в зависимости от степени чистоты серы и меркурия получаются металлы совершенные и несовершенные. Основа металлов суть Меркурий и Сера. Эти два начала дали происхождение всем металлам и всем минералам. Утверждение алхимических начал как принципов вещей материального мира есть обоснование единства этого мира в единой первоматерии, порождающей эти первоначала. Вместе с тем Бэкон находит высокосовершенные вещественные персонификации для первоначальных принципов: золото содержит серу – начало чистое, устойчивое, красное, несгораемое, а серебро – ртуть, начало чистое, летучее, блестящее, белое. Материал камня состоит, стало быть, из тела, полученного из золота и серебра. Последняя точка зрения – ртуть и серу для философского камня следует извлечь из серебра и золота – не общепринята. Ее не вполне разделяет, например, Альберт Великий, утверждая, что камень добывается из ртути, которую получают из совершенных металлов. Он же намечает путь к обоснованию рукотворного воздействия на серу и ртуть как принципы, оборачивающиеся к алхимику своим скрытым до поры вещественным лицом. На эти начала воздействует либо природа, либо рука, вооруженные огнем. Альберт обращает внимание, например, на то, что свойства металлов произошли от серы и ртути. Только различная степень варки («подземный огонь», «жар Тартара») обусловливает различия в металлической породе. Альберт прибавляет к варке еще один технохимический деструктивный фактор: растворение. Таимые в недрах земли, алхимические принципы «оземляются», забывая о своей духовной ипостаси, являющейся лишь в теории происхождения металлов. Сера и ртуть разделены в недрах земли: сера – в виде твердого тела, неподвижного и маслянистого; ртуть в форме пара. Сера – жир Земли, сгущенный в рудниках умеренной варкой (Albertus Magnus, 1958, c. 21–23).
Еще одно обращение к алхимии
Предчувствие, предощущение, предвидение, прозрение, преждевременное открытие… – отнюдь не праздный ряд почти синонимов. Я расскажу здесь об одном из многочисленных предсказаний Роджера Бэкона; о том, что так или иначе может быть понято как предвидение идей кратности и постоянства состава в химическом индивиде; идей, соотносимых сейчас с именами Дальтона и Пристли (XVIII–XIX вв.). Обе эти догадки – результат алхимических штудий Бэкона.
Можно было бы, сообразуясь с конечной целью алхимических исканий – поиском философского камня, счесть это предположение о столь фантастическом сходстве Бэкона, с одной стороны, и Пристли и Дальтона – с другой (в их отношении к природе химической индивидуальности) за игру ума. Если к тому же припомнить, что алхимия – одна из оккультных наук средневековья, то сделать это будет и того легче – без колебаний, без сожалений.
Но есть иная возможность. Все имеет свои истоки. Слабый росток эмпирического наблюдения крепнет и превращается в могучее дерево фундаментального знания. Тогда алхимия всего лишь недохимия, Роджер Бэкон – это недо-Дальтон, а его догадки – недозаконы о постоянстве состава и кратности. В данном случае все выстраивается в однолинейный ряд. А рассуждения об исторических развилках, тупиках, перепутьях и прочем снимаются. Тогда-то (заведомо заострю!) слова «Я тебя насквозь вижу» можно принять за предощущение открытия Рентгена, а Леонардо да Винчи можно посчитать предтечей нынешних космических полетов[10].
Есть и усредненный способ, по которому дело могло бы обстоять примерно так. Там, где Бэкон – экспериментатор-материалист, он – почти Дальтон. Там же, где он маг, схоласт и мистик (нарочно все вместе!), он – бесплодный герметист.
10
Так и назывался один из докладов на итальянском симпозиуме (1969 г.), посвященном Леонардо. Ничуть не менее соблазнительна антикварно-музейная архаизация прошлого. И тогда афоризм Поля Валери – «Я так далеко забрел в Леонардо, что совсем не знаю, как вернуться к самому себе» (1936, с. 224) – покажется не изящной метафорой, а сигналом реальной драмы, разыгрывающейся в сознании современного историка.