Роджер Бэкон. Видение о чудодее, который наживал опыт, а проживал судьбу
- Автор: Рабинович Вадим Львович
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-91419-847-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Роджер Бэкон. Видение о чудодее, который наживал опыт, а проживал судьбу». Краткое содержание книги:
В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
Растворение есть «слияние какого-либо прокаленного вещества с водою». Раствор можно перегонять. Нагревание способствует растворению. Иногда растворению помогает охлаждение. Некоторые вещества прежде прокаливают с серой и лишь потом растворяют (с. 45). Техника растворов. Не больше. Но цель опять-таки метафизическая: «процедура эта изобретена для того, чтобы скрытые качества вещества могли бы стать явленными твоему взору, а явленные качества, напротив, уйти вглубь» (там же). Но также и… для тривиальной перегонки. Вновь единство алхимической двоичности.
«Теперь надлежит рассмотреть печи для возгонки, – пишет Альберт Великий, – которых должно быть по крайней мере две или четыре. У этого рода печи всегда должны быть диск, проход и отверстия, как и у печи философов, только несколько меньших размеров. [Добавление: их следует помещать всегда вместе, чтобы удобнее было ими пользоваться]» (с. 16). Описание к чертежу. Но… печь философов – умозрительная печь, печь в принципе, идея печи, но с отверстиями, диском и проходом, с настоящими, а не принципиальными, проходом, диском и отверстиями. В том-то вся штука!
«Эксперимент» и «теория» – «теория» и «эксперимент». И то, и другое – в кавычках. Земное и небесное даны вперемешку: серое небо – голубая земля. Если алхимический опыт и алхимическая теория – квазиопыт и квазитеория, то смешение имени и вещи – подлинное смешение.
Где же, однако, то скрепляющее вещество, которое удерживает эту смесь в ее индивидуальном, не просеиваемом на отдельные фракции, качестве (та же проблема: единение верха и низа Гермесовой скрижали)? Это эмоциональная энергия алхимика, прячущая языческое свое прошлое в потемках александрийского подтекста; алхимический апокалипсис Альберта Великого: «В этом месте моей книги я могу достоверно сказать, что вполне обучил тебя сбирать многоразличные цветы, источающие благоухание, приносящие здравие и красоту, – венчающие славу мира. Но среди прочих цветов есть один – наикрасивейший, благоуханнейший из всех. Это цветок цветов, роза роз, наибелейшая лилия долины. Возликуйте и возрадуйтесь, любезные чада мои, в невинной богоданной юности вашей собирающие сии божественные цветы. Я привел вас в сады Парадиза. Срывайте цветы, выращенные в райском саду! Плетите из них венки. Венчайте ими чело ваше. Возликуйте и возрадуйтесь ликованием и радостью божьего мира.
Я открыл перед вами, о дети мои, сокрытые смыслы. Пришла пора помочь вам сподобиться великих тайн нашего искусства, столь надолго сокрытых от взоров ваших, – вывести вас к свету.
Допреж я научил вас, как изгонять порчу и собирать истинные цветы, доподлинные сущности тех субстанций, с коими вы имеете дело. Ныне же я выучу вас взращивать их, для изобильного плодоношения. Но один из тех плодов вдруг окажется последним и венчальным из всех – плодом плодов – навечно, навсегда…» (с. 58–59).
Но по мере приближения к земле, тем паче углубления в ее недра, спиритуалистическая напряженность алхимической мысли слабеет, алхимические духовные принципы тускнеют, обретая видимые контуры и осязаемую шершавость вещественных своих подобий-переименований. Но здесь чаще всего адепт-христианин вынужден сослаться на какого-нибудь здравомыслящего араба. Так поступают и Альберт, и Бэкон.
Спиритуалистические химеры вновь ушли за текст, обозначив вещественный фасад тайного искусства.
Алхимические начала вступают во всевозможные сочетания с Аристотелевыми стихиями и небесными качествами, свидетельствуя о своей способности изменять «субстанциальные формы» вещей.
«Седьмица» Альберта Великого складывается из четырех элементов Аристотеля и трех собственно алхимических (ртути, серы, «металлической воды»).
Семь духов Роджера Бэкона включают алхимические начала, но и другие вещества. Это ртуть, сера, полусернистая ртуть, живая сера, орпимент, аурпигмент (As2S3), реальгар (AsS). «Седьмица» Роджера Бэкона соотнесена с семью планетами, как бы повторяя семичленный ряд металлов (ТС, 2, с. 377–384; BCC, 1, c. 613–615). Наличие в этом ряду и серы, и живой серы, а также ее соединений с ртутью и мышьяком говорит о многосортности серы как принципа. Живая сера – это сера органических веществ, отличающаяся от серы минеральной. Вместе с тем ряд серусодержащих демонстрирует подобие частей этих соединений, связанных с серой, ибо все они – в сродстве с серой (алхимический «вариант» принципа «химического сродства»). Эликсир – микроподобие золота по соотношению в нем алхимических начал. Он-то в качестве подобного и должен умножающим образом подействовать на несовершенный металл, тоже содержащий в себе золото, хотя и погрязшее в порче. Подобное воздействует на подобное. Золото умножается миллионнократно. «Химическое» сродство, улучшающее природу одного из сродственных компонентов. Воспроизводство алхимической жизни. Алхимические начала зооморфны, антропоморфны, то есть и воплощены, и воодушевлены одновременно.