На всемирном поприще. Петербург — Париж — Милан [сборник]

«Sull'insegna d'un'osteria posta all'estremità dell'unica strada che taglia in due il paesello d'Albese, c'è dipinto a mezza figura un san Carlo, tanto brutto che le contadine pel bene della razza, passano di là senza guardarlo; un san Carlo vestito di rosso, colle mani giunte, in atto di chi prega… i passeggieri ad entrare, come soleva dire l'oste profano».

Почти такими же словами начинался роман «Гарибальдийцы» в номере 6 за 1880 г. журнала «Дело»:

«На вывеске трактира, расположенного в самом конце единственной улицы, пересекающей как раз по середине деревушку Альбезе, красуется поясное изображение Сан-Карло; но оно исполнено до такой степени безобразно, что беременные крестьянки, в интересах своего потомства, проходя мимо, стараются не смотреть на него; Сан-Карло весь одет в красное, а руки его скрещены на груди, словно он умоляет прохожих зайти в трактир, как выражался богохульный хозяин трактира».

Уже из сравнения итальянского и русского начального абзаца стало очевидно, что редактору современного переиздания предстояло немало трудов. К примеру, переводчик буквально поставил «Сан-Карло», в то время как речь шла об изображении святого Карло, чтимого миланского епископа из рода Борромео. «Mani giunte» у св. Карло это отнюдь — «не скрещенные на груди руки», а «сложенные вместе ладони», т. е. традиционный молитвенный жест, и это совпадало с дальнейшим авторским: Карло «молится» (prega), а не «умоляет». Самым сильным ходом у переводчика было определение хозяина трактира как «богохульника», в то время как автор назвал его просто «profano», т. е. светским, мирским человеком.

Перевод обещал быть из «вольных», и об этом можно было догадаться изначально: яркая личность Мечникова не умела растворяться в чужих беллетристических текстах — он и сам писал много и квалифицированно, зарабатывая на семейную жизнь публицистикой и очеркистикой, со словом работал увлеченно и даже самозабвенно. При этом, весьма знаменательно, что, зная десятки языков, переводами он почти никогда не занимался — за исключением малозначительных цитат, нужных ему для собственных текстов[129].

Дальнейшая редакторская работа это подтвердила: Мечников необыкновенно свободно, обращался с итальянским оригиналом. Он устранял излишние исторические и краеведческие подробности, которые изливал на итальянского читателя миланский автор. Иногда, спотыкаясь о какой-то термин, легко заменял его своим выражением, не без идеологических пристрастий. Самый характерный пример: когда Оттолини описывает ломбардские холмы, где в раннем Средневековье обитало галльское племя Orobj, неизвестное в русской историографии, Мечников населяет те же холмы «феодальными хищниками».

Географические названия в русском тексте при проверке почти всегда имели сокращения в согласных (об этом уже говорилось), типа Аноне вместо Анонне, Баро вместо Барро и т. д. и т. п.