Глаза ведьмы [СИ]

Оказалось, всё гораздо хуже. Она — просто второсортная замена безупречной любви, оказавшаяся не просто паршивым суррогатом, а ещё и ведьмой.

Сашка пошевелился, уже снова весь в своих мыслях.

— Так почему ты так похожа на Симону? — Его голос звучал задумчиво и расчётливо. — Я думал, совпадение, но ведь совпадений не бывает, а? Вдруг выясняется, что пропавшая моя ненаглядная — ведьма! Копия Симоны, стопроцентно чистой от скверны женщины — ведьма? Как такое могло произойти? И почему учитель ведёт себя так несдержанно?

Вновь отвернувшись к решётке, он расставил ноги на ширину плеч, а руки сложил за спиной. Говорил он не с ней, в задумчивом голосе звучало сильное напряжение.

— Ударить ведьму… он никогда прежде так не делал. Прикоснуться к проклятой, тронуть её после осуждения. Он и до разговоров-то с ними не опускался, а тут… Отчего так важно было привезти тебя и показать ему лично? Зачем ему знать о твоей матери? Что он ищет? Что скрывает? Почему?

Ему было очень важно услышать ответы на свои вопросы, но отвечать желающих не было.

Дашка только и сделала, что удивилась, как много правильных вопросов он задал.

Сашка некоторое время стоял, смотря в никуда, после, не оборачиваясь, ушёл.

Вот всё и вернулось на круги своя. Снова она взаперти, в логове Служителей в испорченном костюме, разве что теперь с побоями и разбитым на куски сердцем. Оно вроде и раньше было не особо целым? Почему же такое ощущение, будто по нему топтались, пока не раздавили в кашу? Проклятый предатель! Она ведь правда… правда полюбила его больше жизни. И никогда не смогла бы обмануть.

Короткая интрижка, не больше…

И вот снова она взаперти. Снова ждать и клясть эту силу, которой в ней, кажется, нет как нет. Неужели сила стала бы терпеть такие мучения? Неужели не проявилась бы, чтобы поставить Ярового на место? Неужели выдержала бы испытание Сашкиным рассказом о любви к другой? Дашку трясёт, стоит вспомнить его тон и его слова: «Она и в постели богиня. Мы неделю из кровати не выбирались». Но дальше отчаяния и бесконечной душевной боли дело не идёт.

Значит, нет в ней никакой особой силы. Всё напрасно! Мама будет разочарована… если узнает. А может, ей будет наплевать.

Вечером принесли ужин. На подносе кусок чёрного хлеба и алюминиевая кружка с водой. Как в средневековье. Поднос оставили у решётки и ушли.

Дашка смотрела на эту краюшку и думала, что всё, хватит с неё этого бреда. Когда в следующий раз решётка откроется, она сожмёт кулак и ударит того, кто за ней придёт. И будь что будет!

Есть она не стала, только воду выпила, а остатком смочила рукав кофты и стёрла кровь со лба. Легла спать спиной к стене, свернулась клубком и смотрела на решётку, невольно видя очертания Сашки, который тут стоял.

На душе было так горько! Отец… как может быть эта падаль её отцом? И Сашка… он станет таким же? Он называет этого человека учителем. Он хочет жениться на его дочери и занять его место. И что? Будет так же избивать невиновных? Также распухнет от собственной важности? Превратится в такое же убожество?