Призраки солнечного ветра (СИ)

— И мне дай! — просил самый младший, перебирая своими маленькими ножками и пытаясь угнаться за мячом.

Ребята постарше его будто не замечали, вовсе не собираясь брать малыша в свою взрослую игру. В очередной раз отскочивший от невидимой преграды мяч покатился по марсу, растворившись в развалинах рухнувшего фасада. Вскоре он снова появился, пройдя сквозь обломки, накрывшие улицу. Продолжая медленно катиться, игрушка замерла всего в нескольких метрах от мужчины. Фальх почему-то двинулся с места, неосознанно направившись к ней.

Мяч был гладкий, яркий и наполовину спущенный. На красном боку красовалась эмблема Птоломея третьей волны колонизации.

— Примерно двести пятьдесят лет назад, — сказал он настолько тихо, что и сам вряд ли это услышал.

Мужчина склонился над маленькой игрушкой, пристально вглядываясь в нее.

— Тогда мы с тобой и познакомились, — голос за спиной вдруг нарушил грустный покой, — Подумать только, сколько воды с тех пор утекло…

Голос сквозил холодностью, надменностью и безразличием. Фальх вздрогнул.

— Ты всегда пытаешься застать меня врасплох, — недовольно ответил он, не поворачиваясь к неожиданному гостю лицом.

— Тебя трудно поймать. Ты не вылезаешь с Олимпа.

— А ты пытаешься меня поймать?

— Ты же знаешь, я всегда рада тебя видеть, — наигранно и совсем не искренне ответила девушка. — Я же тебя люблю.

— Ты не способна любить, — отстраненно парировал ученый.

— Ну, может и так. Я тебя вожделею, так лучше?

— Вожделеть и желать сожрать — разные вещи.

— Ах, какая досада.

Все-таки пришлось обернуться. Да. Конечно же, это была она. Всегда преследовавшая его тень, которая не в состоянии схватить свою жертву. Отчего и бесившаяся в бессильной злобе. Облик за сотни лет так и не поменялся, отмечая удивительное для ее сущности постоянство. Перед ним стояла высокая стройная девушка лет двадцати пяти. Белая кожа бархатно сияла под мягким обеденным солнцем. Идеальные черты овального лица поражали своей правильностью и красотой. Каштановые волосы спадали по плечам мягкими волнами, а тонкие ручки имели все признаки аристократичности. Длинное шелковое платье облегающего покроя начиналось с плеч и заканчивалось только когда касалось земли. Кокетливый разрез в районе бедер открывал вид на стройные ножки в белых чулках. Образ был бы идеальным, если б не глаза. Скорее всего, когда-то они имели идеальный изумрудный цвет, но не смогли сохранить природной насыщенности. Яркий малахитовый теперь побледнел, едва дотягивая до болотного. Глаза — зеркало души. Ее как раз в этом теле и не было.

— Сколько ты уже в ней? Полгода?

— Ты удивительно проницателен, — засмеялась женщина.

— Ты всегда выбирала только самое лучшее.

— Властитель Империи может себе такое позволить, — женщина, уперев в бока тонкие ручки, чуть подалась вперед.

Фальх не обманывался. За свою долгую жизнь он научился различать человека и Тень. Девушка блистала красотой, сущность, поселившаяся в ней — нет. Периодически это становилось заметно. Она проступала на лице, настолько пугая и отталкивая, что хотелось бежать. Черты лица искажались, становясь совсем не женскими, некрасивыми и не привлекательными. Магнетизм пропадал, и легкое чувство обмана посещало видевшего подобное. А потом все снова менялось, возвращаясь на круги своя. Этот танец двух сущностей всегда заканчивался одинаково. Одна пожирала другую. Человек в этой войне всегда проигрывал. Высшие не оставляли ни капли, высасывая все без остатка. А потом выбрасывали тело как отработанный материал, перемещаясь в новое. И так — до бесконечности.

Несколько сотен лет назад мужчина ошибся, встретив такую обманку, и горячо об этом пожалел. Что-то повлекло его тогда. Некоторая необычность, притягательная загадочность потустороннего. Что-то совершенно новое, чего он еще не встречал. Желание изучить пласт новой реальности, которую открывали нестабилизированные телепорты, смешалось тогда с мотивами сугубо личными. Если бы Фальх знал, что кроется за этим, то ни за что не согласился бы на такую сомнительную связь. Даже если ему пообещали бы все золото мира.

— Думаю, без тебя этой империи было бы намного лучше, — озвученное мнение могло не понравиться красавице и, конечно же, не понравилось.

— А это не твое дело, — немного вспылила та, показав свое истинное лицо.

Однако, тут же взяла себя в руки. Возможно, начал разворачиваться лишь очередной спектакль. Хотя, кто знает?

— Хочешь ее? — словно пытаясь сгладить выплеснутые эмоции, предложила девушка. — Сделает все, что я прикажу.

— Не любитель суррогата. Избавь.