Призраки солнечного ветра (СИ)

Выбираться на большую землю не приходилось уже очень, очень давно, и все окружающее казалось теперь непривычным. Изменившиеся обычаи в поведении людей, режущая глаз современная мода, новый, появившийся за последние годы акцент. Хотя, последний, все-таки, напрягал меньше всего, ибо Фальх, имея способности к языкам, чутко реагировал на любые изменения в этом отношении. На Олимпе официальным языком испокон веков являлся изначальный эсперанто. Чистый, и не претерпевший практически никаких изменений. Способ общения аристократии, не вмещавший в себя вольностей Марсианских реалий, не оставлял без работы лингвистов, вкладывавших много сил для сохранения чистоты диалекта. Вновь прибывавшие на «землю обетованную» в обязательном порядке сдавали экзамен на знание языка, и только потом селились в отдельные города. Этот маленький, но немаловажный пункт вносил существенные культурные различия в отгороженный от остального мира кусок планеты. Олимп оставался маленьким государством в государстве, расположившемся на острове, отделенном от основного материка Амазонским морем. Прорваться туда было делом не простым, и чаще это случалось по очень большой протекции или за огромные по своему значению суммы.

За триста пятьдесят лет своей жизни Фальх достиг достаточного положения в обществе, чтобы занять ведущие позиции на этом клочке благополучия и достатка. Особенно если учесть, что в свое время он принимал участие в становлении новой империи. Наверное, мужчина смог бы стать правителем планеты, если бы не допустил ряд ошибок и имел хоть какие-либо амбиции. Иной путь тогда казался более предпочтительным, а будущее размытым и светлым. Более того, подкрадывались справедливые подозрения, что именно не дающая покоя блажь и стала основным критерием выбора жизненного пути. Ни большая, ни малая политика не могла увлечь настолько, чтобы стать смыслом жизни. В свое время наигравшись ею вдоволь, мужчина сделал вывод, что дело это неблагодарное. Из века в век люди преследовали одни и те же цели, не гнушаясь использовать для их достижения методы, вызывающие внутреннее отвращение. Фальх был плохим дипломатом, и еще худшим полководцем.

Когда мужчине перевалило чуть за сотню, он углубился в науку и со временем очень пожалел, что не занялся изучением окружающего мира намного раньше. Слишком значительное время, которое могло бы послужить гораздо более полезным целям оказалось потрачено на бесплотные игры. Все последующие годы ушли на то, чтобы догнать упущенное, но старания все чаще терпели крах.

По возвращении под «купол Гекаты» нахлынули ностальгические воспоминания. Здесь делались первые шаги, и здесь впервые возник вопрос, что же он такое. Прибыв на планету в составе правительственного корабля еще младенцем, Фальха определили в местную семью, лишившуюся детей еще на Земле. Говорили, малыш родился на корабле, а мать его погибла на нем же. Ходили так же толки, что у него, дескать, и вовсе родителей не было. Слухами Марс полнится — гласила старая поговорка. Один из таких домыслов молвил, будто ребенок этот являлся плодом научных изысканий Объединенной Земной Конфедерации по выведению нового вида человека, имеющего сопротивляемость к воздействию монстров аномалий. Не для кого ни секрет, что загадка природы сопротивляемости долгие годы не давала покоя правительствам обеих планет. Попытки выведения данного свойства организма в более управляемое русло так и не дала существенных результатов.

Первые восемьдесят лет, будучи молодым и горячим, Фальх окунулся в жизнь второй волны колонизации. Туда, где начинали кипеть события, где индустриализация достигла своего пика. Люди, подгоняемые жаждой жизни и страхом смерти, выкладывались на все сто процентов. Выкладывался и Фальх. Когда стало заметно, что с мужчиной что-то не так, у многих стали возникать вопросы. Впрочем, как и у него самого.

Долгие, долгие месяцы он провел в стенах научного центра, где еще непрозрачный тогда купол Гекаты пытался раскрыть его таинственные секреты. Но так и не смог. Ни один из методов исследования ДНК не выделил каких-либо значимых отклонений. И даже то, почему мужчина жил, так долго совсем не меняясь — оставалось загадкой. По всем параметрам это был обычный человек, внешне практически ничем не отличающийся от остальных. Существовали некоторые сугубо внешние дефекты, только слегка выходящие за рамки нормы и устраненные еще на заре его молодости. Объяснялись они довольно легко и обыденно — отголоски поголовной моды на мутации в период легализации их на Земле через множество поколений проявлялись и в потомках. Даже, если потомки эти были лишь следствием использования генетического материала базового носителя. Все, что удалось отыскать ученым — лишь один не столь значительный недуг, в сущности не влияющий ровным счетом ни на что. Бесплодие. Да и эта новость не стала слишком неожиданной, ибо подобный диагноз отмечался у многих.