Синее море, белый пароход

Вольский решительно поднялся с кресла, позвонил водителю, пусть подаёт машину. Никто не запретит ему сегодня же увидеться с Машей, Александра ему не указ. Он едет к ним – и точка!

Но при подъезде к дому Александры его боевое настроение слегка угасло. Почему, ну почему, Вольский вечно чувствует себя виноватым перед своей несостоявшейся семьей? Его рука дрогнула, когда он нажимал кнопку домофона.

– Это Александр Андреевич, – произнёс, услышав Митин голос. – Могу я войти?

Щёлкнул замок, дверь открылась. Ледяными от волнения руками Александр нажал на кружевную металлическую калитку и направился по дорожке к дому. Ну, Маша, не оттолкни, прошу…

– Всем добрый день, – бодро сказал он, зайдя в столовую. Глаза его тут же отыскали Машу, и Александр внутренне ахнул. Красивая… Его дочь, сразу видно, сердце не обманешь, вон как оно трепыхается. – Я так рад, Мария, так рад…

Все молчали, и только сидевший на коленях отца Тёма лепетал что-то самому себе. Эта тишина смущала, лишала Вольского уверенности, такой нужной ему в эту минуту. Он хотел казаться сильным и решительным, раскованным и даже дерзким в глазах дочерей, в своих глазах. Хотел, но не мог, под строгими взглядами нескольких пар глаз, устремлённых на него, глядевших равнодушно или осуждающе.

Наконец, Александра поздоровавшись, придвинула стул, предложила чай.

– Спасибо, не откажусь.

Он сел, украдкой поглядывая на девушку.

– Маша, – кашлянув, сказала Александра, – ну, ты поняла уже, да? Это твой отец.

– Биологический? – Мария с усмешкой взглянула на него.

– Клянусь, я не знал о вашем существовании. Мария, это правда, просто поверь…

– Просто да не просто. – Она замолчала, потом обвела всех глазами, продолжив прерванный появлением Вольского рассказ. – Вот так я попала в Иран. Конечно, там меня никто не догадался искать.

– А мы искали, – подал голос Александр. – Да-да, я посылал туда своего помощника Яна.

– Так ведь никто вас не просил, – сощурив глаза, произнесла Маша. – Могли бы и дальше оставаться в неведении относительно своих детей. А что? У вас много лет это хорошо получалось.

– Девчонки, зачем вы со мной так…

Его голос дрогнул, лицо сморщилось, как от боли. Встав с места, Вольский направился к выходу. Шёл тяжело, словно тяжёлый груз придавил его плечи.

– Маша, а знаешь, все люди ошибаются, – ломая пальцы, Александра сжала ладони. – Но лучшие из них пытаются исправить свои ошибки.

– А мне его жаль, – произнесла молчавшая всё время Ирина.

– Блин, да я и сама не понимаю, чего это я так разозлилась, – смущенно произнесла Маша. – Подождите, я сейчас.

Взмахнув подолом лёгкого платья, она вскочила, не заметив белой птицей слетевшую с колен салфетку, и быстро направилась к выходу.