Открытая дверь и другие истории о зримом и незримом
- Автор: Олифант Маргарет
- Язык: русский
- Переводчик: Сергей Николаевич Тимофеев
- Жанр: Мистика
Электронная книга - «Открытая дверь и другие истории о зримом и незримом». Краткое содержание книги:
Я уже подходил к нашему дому, раздумывая, не ушел ли куда мой отец и найдется ли у него для меня время, — у меня имелся к нему небольшой разговор, — как вдруг заметил возле закрытых ворот бедно одетую женщину. У нее на руках спал ребенок. Наступил весенний вечер, в сумерках сияли звезды, и все вокруг было зыбким и неясным, — даже фигура женщины была похожа на тень, мелькавшую то здесь, то там, то по ту сторону ворот. Увидев мое приближение, она остановилась и на мгновение остановилась, а затем, казалось, приняла внезапное решение. Я смотрел на нее с предчувствием, что она собирается обратиться ко мне, хотя и не имел ни малейшего представления — о чем. Она действительно направилась ко мне, словно все еще в чем-то сомневаясь, — как мне показалось, — и, когда приблизилась, сделала какой-то нерешительный реверанс и тихим голосом спросила: «Вы — мистер Филипп?»
— Что вам угодно? — сказал я.
И тогда она внезапно, — чего я никак не мог ожидать, — разразилась длинной речью, — потоком слов, которые, должно быть, были уже наготове и ждали у дверей ее уст, когда она распахнет их.
— Ах, сэр, мне нужно с вами поговорить! Я не могу поверить, что вы будете жестоки, потому что молоды; и я не могу поверить, что он будет так жесток, если его собственный сын, — а я слышала, что вы у него единственный, — заступится за нас. Ах, сэр, таким, как вы, ничего не стоит, если вам неудобно в одной комнате, просто выйти в другую; но если одна комната — это все, что у вас есть, и из нее вынесли всю мебель, и в ней не осталось ничего, кроме четырех стен, — ни колыбели для ребенка, ни стула, на который ваш муж садится, когда приходит с работы, ни кастрюли, чтобы приготовить ему ужин…
— Послушайте, — сказал я, останавливая ее, — добрая женщина, кто мог отнять у вас все это? Разве кто-то способен на подобную жестокость?
— Вы говорите, что это жестоко! — воскликнула она с каким-то торжеством. — О, я так и знала, что вы это скажете, — как и любой настоящий джентльмен, который не терпит жестокого обращения с бедными людьми. В таком случае, во имя Господа, просто пойдите и скажите это ему, сидящему там, внутри. Скажите ему, чтобы он подумал, что делает, доводя бедняг до отчаяния. Слава Господу, приближается лето, но все же ночью очень холодно, когда у тебя больше нет одеяла; и когда ты весь день трудишься, не покладая рук, а дома нет ничего, кроме четырех голых стен, и все твои бедные маленькие предметы мебели, которые ты приобретал один за другим, экономя на всем, все исчезло, и ты стал не лучше, чем в начале, или даже хуже, потому что тогда ты был молод. О, сэр! — голос женщины превратился в какой-то страстный вопль. А потом она умоляюще добавила, приходя в себя: — О, попросите за нас, он не откажет своему собственному сыну…
— С кем мне поговорить? Кто всему виной? — спросил я.
Женщина снова заколебалась, пристально глядя мне в лицо, а затем повторила, слегка запинаясь: «Это и вправду вы, мистер Филипп?» — как будто это и было все объясняющим ответом.
— Да, я Филипп Каннинг, — сказал я, — что я могу для вас сделать? С кем я должен поговорить?
Она начала всхлипывать, стараясь сдержать слезы.
— О, пожалуйста, сэр! Это мистер Каннинг, которому принадлежит вся собственность вокруг дома; это ему принадлежит наш двор, улица и все остальное. Это он забрал нашу кровать и колыбель нашего младенца, хотя в Библии сказано, что нельзя забирать кровать бедняков.
— Мой отец!.. Должно быть, какой-то агент, действовавший от его имени. Вы можете быть уверены, что он ничего об этом не знает. Конечно, я немедленно поговорю с ним.
— Да благословит вас Господь, сэр, — сказала женщина. После чего прибавила, понизив голос: — Это не агент. Это тот, кто понятия не имеет, что такое беда. Тот, кто живет в большом доме. — Но это было сказано вполголоса, очевидно, не для того, чтобы я услышал.
Во время разговора с ней, у меня в голове мелькали слова Морфью. Что за ними скрывалось? Может быть, это объясняло ему, почему его хозяин так много времени проводит в работе, такое количество амбарных книг, и обилие странных посетителей? Я спросил имя бедной женщины, дал ей немного денег, чтобы хоть как-то ее успокоить, и пошел в дом встревоженный и обеспокоенный. Невозможно было поверить, чтобы отец поступил таким образом, но он был не из тех людей, которые терпят вмешательство в свои дела, и я не знал, ни как мне начать разговор, ни что сказать. Мне оставалось только надеяться, что в тот момент, когда я заговорю, мои уста найдут слова, — что часто случается в минуты необходимости, неизвестно по какой причине, даже если тема разговора не столь важна, как та, для которой требуется подобная помощь. Как обычно, я не видел отца до самого ужина. Я уже говорил, что наши ужины были отменны, изысканны и просты одновременно, все превосходно приготовлено, красиво сервировано, — совершенство без напускного блеска, — сочетание, которое очень дорого сердцу англичанина. Я не начинал разговор до тех пор, пока Морфью, с торжественным видом приглядывавший, чтобы все было исполнено надлежащим образом, не удалился; только тогда я заговорил, призвав на помощь все свое мужество.