Не красавица

— А ты говорил им, что любишь их?

— Да, красавица. Я, конечно, говорил. Со временем, правда, всё реже. Когда чувства пытаются выдрать из рук, хочется всё больше оставить себе. Ты такое замечала? 

Я качаю головой. 

— Нет. Никто не пытался выдрать у меня мои чувства. Раньше думала, это потому, что я какая-то неправильная. А сейчас понимаю: люди просто не видели, что у меня есть что забрать. 

— Напомни, сколько тебе лет? — говорит Дан, улыбнувшись. Губами, но не глазами. — Это так, к слову. Я помню, что тебе двадцать четыре. Приятно встретить человека, с которым можно говорить честно и на равных. 

Хочу ответить, что тоже безмерно ценю его откровенность, но в этот момент Дан обхватывает ладонью мой затылок, а его губы жадно накрывают мои.  

Жар за секунду распространяется по телу, едва его запах проникает вглубь меня через вкусовые рецепторы. Спичка — вот кто я рядом с ним. Вспыхиваю мгновенно. 

Не знаю, что это — мышечная память или инстинкты, но в этот раз моё тело точно знает, что нужно делать. Обнять его шею, запустить пальцы в волосы, прижаться грудью и бёдрами, не пытаться сдерживать шум дыхания и целовать-целовать-целовать. Гладить подушечками его скулы, ловя покалывание в пальцах, делать язык мягким и податливым, втягивать аромат его кожи и, осмелев, взяться за пуговицу на рубашке, чтобы её расстегнуть. 

Ответ на последнюю вольность приходит незамедлительно: Дан опускает руки мне на бёдра и, сжав их, тянет вверх, так что мои ступни отрываются от пола. Это движение отзывается во мне новой вспышкой огня, и с губ слетает непроизвольный полухрип-полустон. 

— Если ты пока не готова к кухонным экспериментам, то лучше переместиться в спальню. — Не прекращая меня целовать, Дан подталкивает нас к кухонному проёму. 

Не знаю, готова ли я к столь провокационной локации, поэтому на всякий случай возражать не пытаюсь. С Даном мне ничего не страшно. Да, это именно оно: доверие. На столь новой для меня территории, как интимная близость двоих, я ему полностью доверяю. Дан может завязать мне глаза и подвести к обрыву, и я буду уверена, что со мной ничего не случится. Это убеждённость совершенно иррациональна, ведь мы знакомы всего ничего. Ничего не могу с собой поделать: я чувствую, что по-настоящему хорошо его знаю и знаю очень давно. 

Сейчас мама бы сказала, что я наивная дурёха и мужчинам, тем более таким, как Дан, верить совершенно нельзя, но она далеко, а я слишком оглушена его близостью и собственным вожделением. 

Что мы дошли до спальни, я узнаю по темноте и запаху Дана. Здесь он острее, концентрированнее — я ещё в прошлый раз это заметила.

Наш поцелуй неожиданно разрывается, и теперь я отчётливо слышу грохот собственного сердца. От него вибрирует грудь. 

Прикрываю глаза, когда Дан запускает два пальца под пояс моих джинсов и расстёгивает пуговицу. 

— Как ты хочешь? — его голос, звучащий рядом с моим лицом, глубокий и завораживающий.