Босс скучает

Вот эта формулировка «помогая с коммуникацией» как-то сразу меня смущает. Чем я там могу помочь?

А ещё меня смущает обилие иностранных партнёров, внезапно появившихся у «Интер-консалта». Вернее, потенциальных партнёров. Уж не те ли это фирмы, о контрактах с которыми говорил Возов? Ведь у всех, как один, представительства на территории России.

Мне не хочется влезать во всё это. Положа руку на сердце, я бы вообще предпочла забыть тот разговор с Возовым и больше никогда с бывшим шефом не встречаться. Только шестое чувство подсказывает, что это был не последний наш с ним контакт.

По громкой связи несколько минут назад сообщили, что прибыл нужный мне борт из Москвы, и вот теперь первые пассажиры начинают появляться на выходе вместе с багажом. Встаю ровнее и выискиваю взглядом замешкавшихся людей, которые озираются по сторонам в поисках встречающих.

Накатывает небольшая злость: на самом деле, Островский мог бы дать о партнёре чуть больше информации, чем содержалось в записке. Там даже имени не было, так — общие фразы. В общем, было ощущение, что Герман писал её на бегу и не закончил мысль. Утром я хотела уточнить несколько моментов, но снова до Германа не дозвонилась. Что ж, если ненароком пропущу, у меня есть телефон визитёра, наберу тогда.

Не знаю, что со мной случилось: может, моргнула, может, выпала из реальности на несколько секунд, поглощённая гневными мыслями в сторону Германа, но когда фокусирую взгляд, перед собой вижу довольно рослого японца с вежливой улыбкой смотрящего на меня.

— Добрый день, вы из «Масумы»? — вежливо интересуюсь, пока по-русски, а сама думаю, что не ожидала такого поворота, если это он.

— Здравствуйте, да, «Масума», — с жутким акцентом подтверждает мужчина и с не менее вежливой улыбкой и протягивает мне руку, представляясь. — Такаши Миура.

А дальше всё. После обмена любезностями я осознаю, что резерв слов на русском исчерпан. Пытаюсь заговорить с ним на английском, он у меня практически свободный, но выходит так, что господин Миура меня отчасти понимает, а я его выговор абсолютно нет.

Это не первая моя встреча с представителями Востока, на которой у меня возникают «трудности с коммуникацией». У них своё представление об английском и произношение специфическое. Остаётся скрипнуть зубами и попросить следовать за собой к выходу и на стоянку.

Закидываем его вещи в багажник, и я словами и жестами прошу подождать господина Миуру в машине, сама же, горя желанием оторваться хоть на ком-нибудь, набираю Германа. Конечно, не на ком-нибудь, а на нём, организаторе этой жёсткой «подставы», иначе и не скажешь.

Как ни странно, в этот раз Островский отвечает почти сразу, на втором же гудке. Что ж раньше молчал?

— Герман Маркович, вы издеваетесь? — без всяких прелюдий вступаю я.

На том конце возникает секундная заминка.

— Что случилось, Варвара? — в его голосе огромный вопрос.