Укус фаланги

Не давая врагу опомниться, Кана снова забежал ему за спину и набросился на скорпионий хвост. Поднялся выше и впился хелицерами в самый край, где росло смертоносные жало.

Дэн Касович взревел и закрутился на месте, стараясь стряхнуть настырную фалангу.

Напрасно. Кана боялся, что если разожмет челюсти, Дэн его тут же прикончит и от страха вцепился еще сильнее.

Хвост затрещал, панцирь поддался, и смялся под напором, как бумажный. Кана с радостью заработал хелицерами. И сам не заметил, как почти перегрыз хвост надвое. Дэн Касович выл, подобно кастрируемому бычку.

Наконец, кончик хвоста вместе с жалом повис на лоскуте хитина. Кана поглядел на сотворенное зубами и оторвал жало от хвоста.

Из тела Дэна Касовича хлынул фонтан зеленой жидкости. Человек-скорпион взревел от боли.

Из-за госпиталя вынырнула исполинская саранча, ринулась к месту схватки. Кана спрыгнул с Дэна, побежал навстречу, встретил гостью. Скользнул под брюхо, избежав огромных челюстей, и всадил оторванное жало саранче в живот. Еще и сжал напоследок, норовя впрыснуть в саранчу побольше яда.

Громадное насекомое замерло, подогнув лапы и опустив усы.

Кана развернулся к Дэну Касовичу. Улыбнулся. Без жала скорпион казался безобидным.

Маханов зарычал.

Противники снова бросились друг на друга.

Кана прыгнул было к горлу врага, но тот сбил парня клешней и снова сжал в смертельной хватке. Кана впился в изуродованную желудочным соком клешню. Почувствовал, как она затрещала под его напором. Сжал хелицеры сильнее и правая клешня Дэна Касовича переломилась, как тростинка.

Кана вырвался из хватки и опять кинулся к врагу. Вцепился в глотку, как бультерьер. С восторгом ощутил, что пасть наполнилась кровью Маханова.

Дэн Касович хрипел и отчаянно пытался оторвать от себя человека-фалангу. Но Кана вгонял хелицеры все глубже в горло противника. В последнем сверхчеловеческом усилии Дэн Касович вывихнул ему одну ногу. А затем задрожал и повалился на площадь.

Кана рычал и грыз шею врага, пока не откусил голову, в своем фирменном стиле. Она чуть покатилась по земле и замерла, зацепившись носом.

Окровавленный парень выпрямился, тяжело дыша. Поднял голову и исторг в темноту тарзаний вой.

А потом заметил в черном проеме окна, на пятом этаже, бледное пятно человеческого лица. Вгляделся и сразу узнал ненавистную очкастую физиономию Климова.

— Это ты, мышковерт четырехглазый! — закричал Кана. — Я иду рвать твою задницу на лоскуты!

Лицо Климова исчезло, будто смыло водой.

Кана, прихрамывая, побежал к госпиталю. Тем более, что шум крыльев саранчи надвигался со всех сторон, и оставаться на месте было небезопасно.

Выломал прочные двери из толстого, с годами еще больше затяжелевшего дерева. Ворвался в просторный вестибюль. Не так давно он ходил здесь с Лукиным, тренировался на свежем воздухе.

Схватил ногу, сам вправил вывих. Закричал на весь госпиталь от боли.