Проклятие [litres]

– Здесь есть и моя вина, – ответила я.

Хотя я ведь пыталась. Пыталась разгадать тайну проклятия, несмотря на отсутствие информации. И ведь не угадаешь, когда тайны спасут тебя, а когда – погубят. Как тут не сойти с ума?

Впрочем, не время было размышлять об этом.

– Покажи записку.

– Вот. – Лена достала лист бумаги и осторожно разгладила его на дверце ближайшего шкафчика.

Я внимательно оглядела улику. Напечатана на принтере, шрифт стандартный, черный, ни бумага, ни чернила странными не кажутся. Подкинуть такое послание мог любой человек, у которого есть ноутбук, принтер и пачка листов.

Проклятие живо. Отмените Именины города, если хотите, чтобы Дейзи Дьюитт вернулась.

Живой.

В записке не было ровным счетом ничего необычного. Но я сфотографировала ее на телефон – на всякий случай.

Я содрогнулась. С исчезновением Мелани вышло иначе: я не нашла ни записок, ни улик, а значит, при желании можно было и дальше отрицать случившееся. Похитители так и не вышли на связь, никто не потребовал выкупа. А здесь же пространства для домыслов просто не оставалось. Дейзи похитили. Кто-то до того хотел, чтобы Именины города отменили, что даже пошел на преступление.

– Лена, надо скорее показать записку шефу полиции. И родителям Дейзи, – сказала я.

Та удивленно улыбнулась и ответила смягчившимся голосом:

– Шутишь, что ли? Я это уже сделала.

Мне нужно было основательно подумать. С уроков нас отпустили пораньше – по настоянию моей мамы, которая с высоты своего профессионального опыта работы с кризисными ситуациями сочла, что так будет лучше.

Исчезновение сразу двух учениц и впрямь знаменовало собой нешуточный кризис, и госпожа Вагнер переживала за то, как это все отразится на школе, не меньше, чем мы волновались за судьбу пропавших девушек. Макгиннис, госпожа Вагнер и мэр даже созвали экстренное совещание, которое должно было состояться в мэрии в пятницу вечером, то есть завтра, но Именины города при этом никто и не подумал отменить. Поэтому Лена продолжила работу над декорациями, которым, как мы втайне подозревали, не придется уже снискать восхищения публики. За дело она взялась неохотно, но потом призналась, что лучше уж так, чем сидеть сложа руки и изводить себя мыслями о том, где же сейчас Дейзи – и все ли с ней в порядке.

– Сейчас как раз пытаюсь разобраться, – заверила я ее, хотя, признаться честно, меня изводила не меньшая тревога. – Как только что-нибудь выясню, непременно тебе сообщу.

Весь день я провела за поисками в интернете, надеясь вопреки всему отыскать какую-нибудь зацепку, связанную с историей проклятия, что она притаилась где-то поблизости и ждет не дождется моего появления. Но так ничего и не нашла. Наконец, отчаявшись, я взяла блокнот и устремилась в центр города, бродить по Главной улице.

А еще меня весь день заваливал обеспокоенными сообщениями Паркер – милый жест, вот только мысли мои в тот момент были только о Дейзи. Дело казалось каким-то слишком уж тупиковым. Еще неизвестно, что хуже: когда подозреваемых нет совсем или когда их слишком много. Пожалуй, первое, ведь в этом случае совершенно не от чего оттолкнуться.