Потеря поля

— Они собираются выпустить тебя отсюда в ближайшее время? — спросил он.

Он еще не знал о травке. Впрочем, вероятно, догадывался.

— Да, скоро, — сказал я ему.

— В зале ожидания полно народу. Я сказал им, что тебя скоро выпишут. Незачем приходить сюда и навещать тебя. Но там Таллула со своей мамой. Подумал, ты захочешь ее увидеть.

Таллула.

Причина, по которой я курил травку. Тот гребаный поцелуй. Если бы я не видел, как она целовалась с тренером Ди, мы бы встретились с ней сегодня вечером. Я бы не напортачил, и Хейган был бы жив. Как и миссис Уайз.

— Я не хочу ее видеть. Пусть идет домой. — Сердитые слова давались с трудом.

Я почувствовал, что все взгляды в комнате направлены на меня, но не хотел ни на кого смотреть. Перевел свой злой взгляд на окно и пожалел, что встретил ее. Что целовал ее. Что разговаривал с ней.

— Уверен? — растерянно спросил Райкер.

— Да, уверен, — прорычал я.

— Ну, хорошо.

Кузен был смущен, но по какой-то причине не собирался давить на меня, по крайней мере не сейчас. Единственный человек, который знал о ее поцелуе с тренером Ди, исчез. Знал только я, больше никто. У меня была сила причинить ей боль и погубить его. Но я не был уверен, что смогу это сделать. Не потому, что беспокоился за него. Из-за Таллулы. Она будет унижена. Столкнется с юридическими проблемами и вопросами. И получит внимание, которого не хочет.

— Дай нам минутку, Райкер, — сказал папа, вставая.

Райкер кивнул и вышел в коридор. Как только дверь за ним закрылась, папа прочистил горло, чтобы привлечь мое внимание. Мне не хотелось говорить, но я посмотрел на него.

— Эта девушка, она принимает наркотики? Так это началось?

Я рассмеялся. Это был не настоящий смех, лишь пустая оболочка.

— Нет.

— Тогда почему ты так злишься на нее? Как только Райкер упомянул о ней, ты напрягся и изменился. Если она имеет к этому какое-то отношение, мы должны знать. Это очень важно, сынок.

Я спустил ноги с кровати и встал, чтобы уйти. Мне нужна была дистанция. Я не хотел говорил с ним о Таллуле. Её тайна останется с ней. Она погубила меня. Разрушила много жизней.

— Она стерва. Лживая, манипулирующая сука. Но она никогда в жизни не притрагивалась к травке или даже к чертову пиву.

Мама вздохнула.

— Тогда почему ты не был с ней? Зачем тебе понадобилось проводить время с тем мальчиком?

Услышав, что Хейгана называют «тот мальчик», я почувствовал себя не в своей тарелке. Как будто его жизнь не была важна. Как будто не имела никакого значения. Я любил свою мать, но иногда она видела только то, что ее трогало.

— Он был чьим-то сыном, старшим братом, и его любили поклонники по всему миру. Он был другом, который помог мне выйти из депрессии и научил находить жизнь вне футбола. Он был чертовски сумасшедшим, совершал безумные поступки, но был веселым. Так что не называй его «тот мальчик», мам. Его звали Хейган. Сегодня я слушал, как он смеется, планируя розыгрыш с цыплятами, а потом заглянул в его пустые глаза. Безжизненные. Жизнь ушла. Просто... ушла.

Я подошел к окну и положил обе ладони на прохладное стекло. Там, снаружи, была жизнь. Она не прекратилось, потому что кто-то умер. Жизнь продолжалась, но уже не будет прежней.

— Я не имела в виду, что он не важен. Я просто говорила, что Таллула лучше на тебя влияет.

Качая головой, я задался вопросом, что подумает мама, если я скажу, что Таллула целовалась с нашим учителем литературы. Как бы она назвала такое влияние?

— Мам, я и раньше курил травку. До Хейгана. Он не заставлял меня. Я уже большой мальчик. Это был мой выбор. Ошибка, которую я не могу исправить. Все кончено, и я должен жить с этим. Семья Хейгана должна с этим жить. Как и семья пастора Уайза.

— Нэш! Сынок, когда ты начал употреблять наркотики? Мы не так тебя воспитывали. Я доверяла тебе. Мы оба доверяли.

Мама расстроилась из-за того, что я курил травку. Отлично. Но у меня была более серьезная проблема.

— Не думаю, что он признается в том, что наркоман, детка, — сказал папа, пытаясь успокоить ее. — Он просто указывает на то, что Хейган не виноват в этом. Нэш уже взрослый. Он сделал собственный выбор, и признает его последствия.

Мама всхлипнула, папа подошел к ней и притянул к своей груди. Наши взгляды встретились. Я увидел в глаза отца разочарование, но и облегчение. Я был здесь. Живой. Хотя мог умереть. Они этого не говорили, но я знал, что они так думали.

Дверь открылась, и вошла медсестра.

— Документы на выписку готовы. Похоже, там тебя ждет целая толпа.

Женщина старалась казаться счастливой и жизнерадостной. Наверное, это было частью ее работы. Но мне не хотелось выходить и встречаться лицом к лицу с кем-либо из них. Я хотел вернуться домой. Один.

— Я не хочу никого видеть, — сказал я отцу.

Он кивнул.

— Пойду выпровожу их оттуда.

— Но это же невежливо, — сказала мама, выглядя напряженной.

Папа замер.

— Ему нужно время. Сегодня он видел смерть друга. Дай ему немного времени. Вежливость сейчас не главное.

Мама всхлипнула и кивнула.

— Ты прав, — согласилась она. — Отправь их домой, но поблагодари за то, что пришли.

Без сомнений, папа как раз это и планировал, но маме все равно нужно было это сказать.

Когда он ушел, медсестра начала рассказывать, как ухаживать за швами, но я ничего не слышал. Мои мысли были где-то в другом месте.