Полицейский и философы

— Я как раз хотел вас спросить, как называется эта песенка, — проговорил Йеллинг. — И еще: как давно ее исполняют в этом кафе?

— Так вы чем интересуетесь: песенками или преступниками? — спросила Мак-Рэнди. — Я все не могу разобраться, что вы за человек.

— Иногда тех, кто ловит преступников, интересуют и песенки, — ответил Йеллинг, не вдаваясь, однако, в объяснения, «что он за человек».

— Ну, наверно, уже два-три месяца. И чем больше ее слушают, тем больше она нравится.

— Таким образом, — продолжал Йеллинг, — и тогда, когда Люси Эксел со своей золовкой приходила сюда к Жеро, играли эту мелодию?

— Конечно. Каждый вечер обязательно исполняют «Прощание с Полли».

Йеллинг, подождав, пока кассирша дожует второй бутерброд, заметил:

— Очень трогательная песенка. Прямо за душу берет. — Кассирша слушала его с насмешливым и вместе с тем удивленным видом, но он этого не замечал. — Старинная грустная мелодия с налетом современного безумия. Послушайте внимательно, когда сейчас ее заиграют только на губной гармонике. Она наводит на мысли о старом селении в долине в вечернюю пору. Жизнь там безмятежно-спокойна, люди встают рано поутру и отправляются в горы. А потом она заставляет подумать о том, что теперь все это ушло в далекое прошлое, что мы уже разочарованы, озлоблены, отчаялись…

Двое музыкантов на эстраде встали, вышли вперед и продолжали играть мелодию «Прощание с Полли» на больших губных гармониках, в то время как весь остальной оркестр умолк. И в самом деле, играли так, что музыка наводила на те мысли, о которых говорил Йеллинг.

— Ну вот, из-за вас я сейчас разревусь, — сказала Мак-Рэнди скорее всерьез, чем в шутку. — Ведь у каждого есть в сердце свое старое селение.

— Вот именно! — воскликнул Йеллинг, не замечая, что, воодушевившись, он говорит слишком громко. — В каждом из нас живет воспоминание о маленьком селении, где мы были когда-то счастливы и куда больше уже никогда не вернемся…

Спохватившись, он сбавил тон и уже по-деловому попросил Энни:

— Вы не могли бы позвать дирижера оркестра? Мне хотелось бы с ним поговорить.

— Вот уж вряд ли он обрадуется, — усмехнулась Мак-Рэнди. — У него уже были неприятности с полицией…

Но встала, направилась к эстраде и почти тотчас же возвратилась в сопровождении дирижера — очень элегантного молодого человека. Вид у него, однако, был испуганный и робкий.

— Энни сказала, что вы хотели со мной поговорить, — начал он смущенно.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказал Йеллинг. — Я хотел поговорить о песне, которую вы написали. Очень красивая мелодия.

Юноша сел за столик и еле слышно поблагодарил. Ему явно не нравился этот разговор.

— Более того, я хотел бы попросить вас об одном одолжении, — продолжал Йеллинг. — Видите ли, мне было бы нужно, чтобы завтра в пять часов эти два ваших музыканта, что играют на губных гармониках, пришли ко мне в полицейское управление…