Паутина. Книга 2

— И меня? Хм. Мне, кстати, докладывали, что семейство Бернара последнее время в упадке.

— Так и есть, — подтвердил я. — Но это дело поправимое. Я вижу возможности помочь и ему, и нам.

— А ещё у него плохие отношения с сюзереном, — поднял бровь князь.

— Ты имеешь в виду архиепископа Трирского, княже? Эта проблема тоже решаема.

— Уж не собрался ли ты сместить архиепископа? — изумился князь.

— Это было бы слишком хлопотно, — улыбнулся ему я. — Но я в самом деле пока не готов говорить об этом, княже. Это серьёзная тема, и мне нужно некоторое время на подготовку.

— Ну-ну, — покачал головой князь. — Я уже начинаю тебя побаиваться. Ты там в князья, случайно, не метишь? Уж больно ты шустрый, Кеннер.

— За что ты так, княже? — укоризненно посмотрел я на него.

— Ладно, ладно, не обижайся, я шучу. Собственно, я тебя пригласил по другому вопросу. Что у тебя с Греками?

— Поверь, княже, я и сам хотел бы узнать, что у меня с Греками. С чего ради они на моего человека напали?

— То есть ты ничего не знаешь? — князь посмотрел на меня острым взглядом.

— Кое-что знаю, — признал я. — Мои люди захватили одного из нападавших, и он заявил при допросе, что Остромира Грека убили, и что Греки верят, что это сделали мы. Но с чего они так решили, для меня загадка.

— А вы не убивали?

— Да меня ведь вообще здесь не было!

— Ну, ты мог приказать своим людям…

— Вот так небрежно приказал? Я, мол, съезжу по делам, а вы тем временем убейте Остромира Грека?

— Выглядит и в самом деле сомнительно, — согласился князь. — Но в жизни всякое бывает, ничего нельзя исключать.

— Княже, клянусь, что ни я, ни мои люди этого не делали, а про смерть Остромира Грека мы узнали только из допроса пленного.

— Я тебе верю, Кеннер, — вздохнул князь. — Скажу тебе честно — мне было бы проще, если бы Грека прикончил ты. Я бы за тебя только порадовался. Но вот эту ситуацию с убийством Грека я плохо понимаю. Получается, что кто-то тебя подставил.

— Но ведь не ты, княже? — осторожно спросил я.

— Ну знаешь, Кеннер, хорошо же ты думаешь о своём князе, — он посмотрел на меня оскорблённо. — Нет, не я, конечно. И мои люди этого не делали, это я тебе со всей ответственностью заявляю.

Как сам князь только что мне сказал — в жизни всякое бывает, ничего нельзя исключать. Я верю, что князь сделает что угодно, если на то будет достаточно веская причина. Но в то же время я верю, что сейчас он ничего такого не делал. Просто потому, что для такой выдающейся подлости нет никакой причины. Ему нет смысла ничего подобного затевать, всё и так сделается само без его участия. Оно, кстати, и сделалось, только вот каким-то нежелательным для меня образом.

— Извини, княже, — повинился я. — Но я должен был спросить, чтобы быть полностью уверенным.

Князь только махнул рукой.

— Что ты собираешься делать?

— Что я точно не собираюсь делать, княже, так это действовать поспешно. Сначала надо разобраться в ситуации.

— Ну а когда разберёшься — что будешь делать? — с усмешкой переспросил князь.